А потом сказало:
— Ну, здравствуй, девица! Спишь, как здоровый мужик, — не добудиться тебя.
Держась за стену, Джаредина встала на ноги. От близости драконьей морды тянуло жаром и странным терпким запахом — не звериным смрадом, а духом чего-то чуждого и непонятного, такого, что человеку знать не дано, да и незачем. Джаредина попятилась было, но тут же ткнулась спиной в холодные камни. Хотя бояться ей было нечего — оконце чересчур узкое, драконьей морде в него не протиснуться. Хотя пламенем дохнуть на нее он все равно бы смог…
Надо было спросить, чего ему надо, но вместо этого она услыхала собственный голос, охрипший со сна и оторопи:
— Уходи. Уходи, а не то как закричу!
Дракон засмеялся. Она уже слышала прежде его смех — звонкий и ясный, ну ровно счастливый мальчишка, бегущий домой с удачной рыбалки. Что-то могуче хлопнуло за стеною башни, ветер поднялся волной — это дракон махнул крыльями, удерживаясь в полете. Он парил у окна, заглядывая в темные недра башни, и, казалось, искренне забавлялся Джаредининым замешательством.
— Еще как закричишь. Все здешние людишки на стены повыбегают. А уж какой тогда-то крик подымется! Любо будет послушать. Так что давай, девушка, голоси. Да погромче!
И чего ему все-таки надобно? Джаредина, все еще прижимаясь спиной и руками к холодной стене, невольно подалась вперед. «Вот уж не чаяла тебя снова увидеть, еще и так…» — подумалось ей, и была эта мысль до странного мирной, тихой даже. Но удивляться ей было некогда.
— Ну, не хочешь голосить? — спросил дракон почти что разочарованно и шумно выдохнул через нос две струйки сизого дыма. — Воля твоя. Я и сам могу!
И, отпрянув от окна и вскинув огромную голову, заревел.
Рев этот трубный обрушился на спящий замок, точно удар кулака на склоненную в дреме голову. Снова хлопнули крылья. Дракон взмыл ввысь, а Джаредина, все позабыв, кинулась к окну. Во двор уже высыпали люди — кричали, бранились, задирали головы — да так и столбенели. Кое-кто за луки хватался, иные за мечи, бегали суетливо, а дракон знай хохотал над ними, кружа вокруг покосившихся башен и с силой сминая огромными крыльями влажный воздух. Небрежно, будто играючи, дохнул на деревянный амбар у стены — амбар вмиг занялся пламенем. Крик поднялся еще выше, а дракон, ударив воздух хвостом, с фырканьем поднялся снова к башне, из окна которой, свесившись вниз, с разинутым ртом на все это взирала дева-драконоборица.
— На башню, на башню давайте! — донесся снизу раскатистый рык Рубеля-Изувера. — Там он, у башни крутится, возле девки — там его легче достать! Да стрелы ейные тащите, те, что с позолотой! Живо!
— Надо же, храбрец какой, — вздохнул дракон, вновь поднявшись к башенному оконцу. — Любо тебе у него под замком сидеть? Что молчишь?
— Не знаю, что сказать тебе, — выдавила та.
— А я знаю. Слышишь топот — это твой добрый хозяин сюда несется. Я-то с ним совладаю, а вот тебя он, как думаешь, поблагодарит, что дракона к его владениям приманила? Прыгай!
— Что?!
Она опешила было, но он уже развернулся, подставляя крыло так, что оно трепетало теперь у самого карниза — протяни руку и схватись.
— Прыгай, говорю! — повторил дракон, смеясь, и смех этот гудел у нее внутри, в голове, в сердце, в печенке — всюду, где только она саму себя могла ощутить. Джаредина задохнулась, обернулась на дверь, за которой и впрямь гремели по лестнице тяжеленные шаги. Еще миг — дверь дрогнула, распахнулась, сметая с полу тюфяк…
Джаредина отвернулась, зажмурилась и прыгнула.
Ждала, по правде, что шевельнется под ней распростертое крыло, дразня, и позволит рухнуть вниз, на жестокие камни. Но нет, на месте оно было, скользкое и горячее, играющее буграми могучих мышц. Джаредина на миг застыла, впившись ногтями в острые чешуйки, не дыша и не слыша больше своего сердца — но тут сзади заревели, потянулись, схватили за ногу. Она опомнилась, гневно вскрикнула, дернула ногой, оставив у мужчины в руке сабо, — и резво поползла по вздрагивающей черной плоти, хватаясь руками и стараясь не соскользнуть. Тут крыло наконец шевельнулось — несильно, но Джаредине казалось — со всей мочи дракон им взмахнул, так, что кубарем она скатилась прямиком ему на спину. Кое-как перевернулась, судорожно цепляясь за все, что попадалось под руку, распласталась, чувствуя под животом и ногами жаркую, сильно вздымающуюся плоть, перевела кое-как дух и вдруг, сама не чая от себя такой смелости и сноровки, села прямо, схватившись за что-то густое и твердое перед собой… Глянула — и обомлела: одеревеневшие руки ее сжимали буйную драконью гриву, стальные волосинки которой извивались в ее стиснутых кулаках, точно каждая из них сама по себе была живым существом. Джаредина с силой развела их, ухватываясь покрепче, сжала колени, точно седлая норовистого коня. Под коленями у нее двигалось, поднималось и опускалось — то работали сильные мускулы, поднимая и опуская распростертые по ветру крылья…
Дракон летел.
Джаредина обернулась, ловя ветер, ударивший ей в лицо. Замок Рубеля-Изувера остался далеко позади — крошечным серым пятнышком, грязненьким и невзрачным. Черный лес лежал внизу размытой кляксой, не более устрашающей, чем вонючая лужа посреди скотного двора. Потом и лес отдалился, поблек, исчез перевал, и ветер громче засвистел в ушах — они поднимались выше. Все кругом померкло и затянулось туманом, и не сразу поняла Джаредина, что это никакой не туман, а самое настоящее облако. Она мгновенно промокла до нитки, хотя не было никакого дождя — сам воздух вокруг нее был мокрым и таким пронзительно чистым, каким ни одному человеку по сей день не доводилось дышать.
Но Джаредина не позволила этому воздуху вскружить ей голову. Пригнулась, стискивая драконью гриву в руках как можно крепче, да и натянула, словно пару добрых вожжей.
— А ну, — рявкнула что было мочи, перекрывая гул ветра, — неси меня вниз, пакостная зверюга! Немедля!
Сама не знала — где взялись силы для этакого крика и где взялось столько смелости? Дракон не ответил, только спину выгнул дугой, точно озлившийся кот — ни дать ни взять и впрямь попытался сбросить! Но Джаредина уже поняла, нутром учуяла, что, заграбастав его гриву, обрела над ним власть. Тонкие зеленые иглы казались опасным оружием — как знать, не таилось ли на их кончиках смертоносного яда? — но в то же время они были уязвимым местом чудовища, несшего ее на спине. Джаредина перехватила их покрепче и в порыве внезапного вдохновения намотала на запястья так, что руки по локти утонули в шевелящейся зеленой чаще.
И снова рванула, будто поднимая коня на дыбы.
— Ты оглох? Вниз, кому сказано!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
