приказывает выступить в направлении города Грасс. Генерал Камброн первым подходит к городу с сотней гренадер и четырьмя польскими уланами, получает требуемые рационы, но Наполеон, — третья неудача, — опасаясь встречи с королевскими войсками и враждебных демонстраций населения, решает обойти вокруг города, не вступая в него. Орел что-то весьма медленно перелетает по пути следования в Париж, не садясь пока что ни на одной из колоколен…
Почти в это же время в Тюильрийском дворце в Париже маршал Ней, из дореволюционных королевских сержантов, ближайший соратник Наполеона, назначается Людовиком XVIII, к которому маршал поступил на службу, командующим войсками, направляемыми против Наполеона.
Перед выступлением в поход Ней пылко говорит королю:
— Ваше величество, я доставлю в Париж узурпатора Бонапарта в клетке для диких зверей!
На что король замечает:
— Этого, маршал, даже и не требуется.
Все это, как известно, не помешало Нею при первой же встрече с Наполеоном перейти на его сторону и участвовать в кампании «ста дней».
После поражения Наполеона он был расстрелян.
Говорят, что Тухачевский[299] тоже метил в Бонапарты. После службы в Императорской гвардии он, как и Наполеон, перекинулся на сторону революционного правительства. Точно так же, как Наполеон усмирил в Вандее восстание французских «белых», — монархистов-шуанов, — Тухачевский разбил белые армии Колчака. Наполеон стал «работать на себя» и стал императором буржуазной революции. Работал ли на себя Тухачевский, или предполагал работать на себя, не за страх, а за совесть служа советской власти, усмиряя, например, кронштадтское восстание? Во всяком случае нам кажется, что в русских условиях у него вряд ли были серьезные шансы попасть в Наполеоны…
Я неоднократно упоминал уже город Грасс. Недавно там скончался в преклонном возрасте В. К. Абданк-Коссовский[300], известный журналист и совершенно непримиримый враг советского режима. В течение сорока лет своей эмиграции он сделал колоссальный вклад в дело изучения жизни российского эмигрантского рассеяния на всех пяти континентах. Он собрал удивительную коллекцию, наклеивая на картонные листы всё, что появлялось в печати и относилось к жизни эмиграции. Вырезки из газет, иллюстрации, театральные программы, заголовки русских газет и изданий, торговые бланки русских фирм, и т. д. и т. п. Получилась исключительная по своему разнообразию картина жизни русских эмигрантов, в мировом рассеянии сущих…
Проезжая с такими мыслями через знаменитый пляжный городок Жуан-ле-Пен, мы приближались к Антибскому мысу и к городу Антиб. Греки, еще за четыре столетия до нашей эры, основали этот город, назвав его Антиполис, — «городок насупротив» главного города (теперешней Ниццы). Отсюда уже можно было видеть вдали Ниццу. В Антибе имеется очень живописный средневековый приморский квартал, в районе которого помещается музей с произведениями Пикассо[301]. Не задерживаясь, мы направили нашу машину к маяку, стоящему на самом возвышенном месте полуострова, где находится также и часовня Гарупской Божьей Матери[302], покровительницы моряков. Вид оттуда открылся совершенно изумительный. Сразу же под ногами — ковер вековых пиний, покрывающих весь полуостров. За ними кругом голубые просторы Средиземного моря. Е сторону суши открываются дали приморских долин с виднеющимися на них селениями и городками, а направо, на берегу залива Ангелов, расположилась Ницца, окаймленная высокими снежными горами, по вершинам которых проходит граница с Италией.
Налюбовавшись панорамой на все четыре стороны, мы отправились посетить часовню Гарупской Божьей Матери. Внутренность этой обширной часовни похожа скорей на морской музей; повсюду развешены в ней картины, гравюры, и всевозможные реликвии, относящиеся к походной жизни мореплавателей.
Разумеется, наше внимание было тотчас же привлечено к русским реликвиям времен севастопольской обороны, а также и русско-японской войны.
По сторонам престола находятся икона Божьей Матери и плащаница. По недоразумению икона названа «Панагией», а плащаница распластана на стене в виде иконы. Под плащаницей следующая надпись по-французски: «Плащаница князей Воронцовых. Алупка, 1854. Севастополь, 1855. Дар господина и госпожи Пупон Гарупской Божьей Матери, покровительнице их семьи, во исполнение обета. Декабрь 1953 года».
Слева в притворе имеется другой «русский уголок». Запрестольный крест, который тоже был «спасен», как это гласит соответствующая надпись, во время пожара русской церкви 9 сентября 1855 года в Севастополе. Когда бывает здесь крестный ход, который называется «процессией», крест этот участвует в торжестве, несомый впереди шествия.
В полумраке мы заметили на стене небольшую гравюру военного содержания. Сразу же бросились в глаза русские солдаты шестидесятых годов прошлого столетия, с длинными усами и бакенбардами, в мундирах и касках, кончающихся пикой… Соответствующая надпись на французском языке гласит: «Перенесение гробов французских моряков в Севастополе 25 октября 1864 года на новое военное кладбище».
А внизу, на самой гравюре, напечатано: «По распоряжению императора Александра Второго был предоставлен участок земли для достойного погребения погибших во время Крымской войны французских моряков. В этот день весь гарнизон Севастополя вышел в расположение нового кладбища. Звонили колокола всех церквей города; гремел пушечный салют; русские офицеры в парадной форме несли гробы погибших французов; стояли шпалерами русские солдаты, салютуя недавним доблестным врагам, держа ружья на караул…»
С необычайным волнением читали мы эту надпись, с чувством национальной гордости переживая благородный жест, сделанный более ста лет тому назад нашими прадедами по адресу недавних врагов, доблестно павших на поле брани. И в то же время мы с горечью вспомнили, к каким волчьим нравам «эволюционировали» международные отношения вообще, а международная политика СССР в особенности.
Находясь в приподнятом настроении, мы продолжали оглядывать стены часовни в поисках других реликвий. На стене напротив мы заметили картину, написанную акварелью, яркими красками, изображающую гибель военного корабля. Надпись на французском языке гласит: «Гибель крейсера „Варяг“ 9 февраля 1904 года. Дар в часовню по обету за оказанную милость».
Вспомним, что утром 27 января по старому стилю японская эскадра, без объявления войны, повредила два русских корабля, геройски пытавшихся с боем прорваться из корейской гавани Чемульпо в открытое море.
Несмотря на тяжелые повреждения, оба корабля — крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» — вступили в неравный бой с целой японской эскадрой и геройски погибли у корейского побережья.
По совету сторожа мы немедленно отправились к настоятелю католического собора в Антибе, чтобы испросить разрешение сфотографировать как севастопольскую гравюру, так и гибель крейсера «Варяг». Вернувшись с соответствующим разрешением, я вынес обе реликвии наружу и их сфотографировал. При проявлении оказалось, к величайшей моей досаде, что севастопольская гравюра совсем не вышла, но гибель «Варяга» удалась, хотя и не очень хорошо.
Закончив паломничество в часовню Гарупской Божьей Матери, мы снова вернулись в Антиб, чтобы ехать в Пиццу. Выезжая из города, мы обратили внимание на большой «Квадратный форт» около самого берега моря.
В 1794
