Фары выхватили из потемков приземистые сараи кирпичного завода, напомнив Попову ферму, где его Нюся работала и куда теперь с грехом пополам вез груз. К бетону, к цементу вообще село относится почтительно-уважительно. Материалы эти несут в крестьянскую среду желанную культуру производства, с ними неразрывно связаны такие хозяйственные понятия, как добротность, основательность, чего частенько так не хватает в жизни. Вот же и на Нюсиной МТФ вечно грязюка непролазная, даже в сушь не пересыхает. Шоферня меж собою спорит, когда надо ехать к третьему корпусу.
Вдруг нутро Попова похолодело от мысли: ремонтеры, пожалуй, уже разошлись по домам! Ну выпростает он груз, а дальше что? К утру бетон окоченеет. Глянул на часы: уже половина одиннадцатого: беда и позор!
Но мысль работала: как быть? Что предпринять? В крайнем случае вывалит бетон в кучу, прикроет брезентом и еще соломкой. Или же заедет в теплый бокс, а утром рано разгрузится. Нет, все не то, не то! А что если поднять на ноги село? Людям беспокойство: не пожар ведь. И все же случай из ряда вон выходящий. Надо только действовать оперативно, по схеме. Сразу катить к Пахому. Мужик совестливый, опять же родич, хоть и дальний. От него прямиком к Лехе, к напарнику своему. Дальше кто? Приобщить Славу Кузнецова, а то ж еще и обидится. Кореша еще со школы, в одну осень в армию уходили. Правда, к нему далековато. Зато попутно можно прихватить Ваську Рыжего, мужик безотказный.
В потоке света мелькнула фигура с поднятой рукой. Хотел мимо проехать, верх взяли добрые чувства.
– Отвага, ты, что ли?
– Она самая, – отозвалась полуночница, открывая кабину.
Редко кто зовет ее по имени. Уличное прозвище – Отвага.
Мария Ивановна отличилась во время целинной эпопеи. От имени иловской молодежи написала решительное письмо в райком комсомола в таком духе: «Считаем преступным отсиживаться в глуши. Искренне желаем служить Родине на самом передовом рубеже». За три дня из девчат колхоза имени Чапаева сформировался ударный отряд. Под предводительством Кузнецовой поехали в Кокчетавский край подымать целину. И подняли! Последней – через четыре года – Маша возвратилась домой. С орденом на груди и с сынишкой на руках.
– Ты чего хмурый? – спросила Отвага.
– С чего взяла?
– Автоинспектор прижал, да?
– Сказал же – ничего! – да вдруг махом выложил ситуацию.
Машина свернула на главный проспект. Изредка попадались возвращающиеся из клуба парочки. Отвага попросила притормозить. Попов подумал: хочет сойти. Попутчица же, не вылезая из кабины, что-то вполголоса сказала пареньку с велосипедом.
Немного погодя поравнялись с усадьбой Пахома. Николай пулей полетел во двор. Вернулся довольный. Затем еще остановка, еще и еще. Обогнули центральную площадь. Впереди открылся вид на освещенный ртутными фонарями животноводческий городок. Без труда нашли участок. Там уже ни души не было.
Попов заглянул в кузов, потрогал раствор. Верхний слой уже подернулся хрупкой коркой. Пока что верхний.
Отвага командовала разгрузкой. Нутром своим Колян чувствовал, как самосвал с трудом освобождался от беспокойного груза. Когда же наружу вылез из кабины, увидел: вся площадка запружена народом. Гомон. Суета. Ну как бывало на субботниках.
От группы отделился дядя Пахом:
– Мы, понимаешь, по улице неводом прошли. Кого ветрели – всех поголовно сюда.
– Да тут и делов-то, – набегу обронила Отвага.
Под покровом ночи, при свете ярких прожекторов, казалось, кипит большая стройка. Распоряжалась Кузнецова:
– Ровней кладите, товарищи. Самим же ходить.
Кто-то озорно крикнул:
– Айда, вторым рейсом, Колян.
К Попову подошла бабка Фрося:
– А чегой-то туточки будя, сынок?
– Дорога на ферму. Тебя-то каким ветром сюда занесло?
– Все бегут, и я с постели подхватилась.
– Залазь у кабину. В момент в кровать доставлю. Пока еще перина не остыла.
– Спасибочки, любезный. Я рядом живу.
Дуся сказала напоследок:
– Папаня наш тоже было кинулся на ферму бечь. Долго собирался. Теперь, вишь, сидит как сыч. Переживает.
Такова в натуре колхозная жизнь. На общественные, на компанейские дела, на первый же зов откликнуться. Привычка неискоренимая.
В одной солидной монографии молодого историка нашел я тому теоретическое подтверждение. В общем виде тезис таков: русичи по своему менталитету издревле глубоко общинный народ.
Как педагог не могу не высказать в этой связи собственное мнение. Зря учителя-наставники пугают пытливых школяров политическими страшилками: поливают дерьмом и грязью советское прошлое. Колхозное житье-бытье, по примеру распоясавшихся публицистов, сравнивают с ГУЛАГом.
Не надо коверкать нежные детские души. Очень это некрасиво. Да и непедагогично.
ХОТЬ СТОЙ, ХОТЬ ПАДАЙ!
Провожал друзей на Киевском вокзале.
До отхода поезда оставались считанные минуты. По сумрачному подземному переходу неслись мы, не разбирая пути. На повороте в поле зрения попала молодая женщина с малышкою в оберемке. И негромкое:
– Подайте копеечку на пропитание.
Не сентиментальный я, тут же сердце защемило. Запустил руку в карман. Собрал всю наличность. На ходу пересыпал горсть металла в скорбную ладонь.
К поезду не опоздали. Осталась еще минута на прощальный ритуал.
Назад возвращался той же дорогой. Снова бросился в глаза знакомый силуэт. Теперь ситуация переменилась. Дитя стояло своими ножками на асфальте, а мамаша-побирушка пересчитывала сбор. Точней сказать, сортировала. Крупные кружочки ссыпала в один карман куртки, мелочь – в другой.
Я уже никогда не спешил, решил досмотреть сюжет до конца.
Рассортировав наличность, попрошайка подхватила дитя и устремилась к мусорной урне. Подойдя, стала пригоршнями швырять в открытый зев «презренный металл». Порой промахивалась. Тогда в подземном коридоре возникал пронзительный звук, будто вдребезги били стекло.
Освободившись от лишнего, молодайка поправила на голове яркую косынку, переменила на лице выражение и неспеша направилась в метро.
Оказалось, не только я следил за происходящим.
Едва главные действующие лица растворились в полумраке, от противоположной стены отделилась чья-то тень и, крадучи устремилась к той же урне. То была прилично одетая дама, уже в возрасте, однако еще не старая. Из категории так называемых молодых пенсионерок.
Я стоял за углом лестничного марша, отсюда просматривался весь злачный отсек. Пугливо оглядевшись, дама принялась быстро-быстро подбирать с пола, как курочка, разбросанные вокруг монеты. Показалось, было также намерение пошарить и в чреве урны. Но опуститься еще на один уровень падения, похоже, не позволила гордость или совесть. Словом, называйте как хотите.
Снова возникло у меня искушение помочь несчастной. Но побоялся унизить трепетную душу непрошенным подаянием. А может, следовало все же попытаться найти подход.
Это был тот редкий случай, когда говорят:
– Хоть стой, хоть падай.
Примечания
1
Прошу, друг. Будем здоровы! (молд.)
2
Мария, иди быстрее к нам! (молд.)
3
Высказывания эти отнюдь не поздней поры. Провозглашены они по свежим следам тогдашних событий, в 1990–1991 годах.
4
К. А. Кожевникова, сотрудница «Литературной газеты».
5
Путинский монастырь, где похоронен господарь Стефан Великий.
6
Будем здоровы! (молд.)
7
Доброе утро! (молд.)
8
Аналог русской поговорки: «Яблоко от яблони недалеко падает».
9
От молдавского слова «боец» – мальчик.
10
См. главу «Литургия с кулаками и кайлами».
11
3. Бжезинский. Великая шахматная доска. – М. Международные отношения. 2005 г.
12
Журнал «Гастроном», № 1, 1996 г.
13
По материалам журнала «Спрос», № 3, 1994 г.
14
См. Г. Гудков. Журнал «Человек и закон», № 2, 2005 г.
15
«Рух» – фаланга народного фронта на Украине.
16
Д. Колеман «Комитет 300». – М., Изд. «Витязь», 2001 г.
