Деятельность, обращенная лишь на действующего, способна занять его время и способствовать развитию его личности. Однако подобная деятельность замкнута на себя, ее плодотворность ограничена интересами индивида, что умаляет, если не нивелирует, ее значимость для жизни вообще.
Человек должен научиться плодотворно проводить освободившееся от работы время, заполнять жизнь иными (не трудовыми, а если и трудовыми, то освобожденными от принудительности и тяжелой обременительности) видами деятельности, которые будут способствовать как его собственной самореализации и развитию, так и развитию и обогащению общества.
Тогда намеченная К. Марксом перспектива освобождения человека от труда сможет наконец осуществиться.
Третий сценарий. Согласно Ф. Юнгеру значительная часть людей от природы не способна к проведению досуга, не способна устроить свою жизнь, не хватаясь за спасительный график труда. Если человечество не сумеет перестроиться на жизнь без труда как организующего фактора, не научится организовывать свою жизнь и не зависеть от внешнего принуждения, то следует, возможно, придумать некие заменители трудовой деятельности по типу научно-исследовательских институтов советского времени периода застоя или вернуться к концепции общественного договора, согласно которому человечество передает свои права и свободы и свою волю во власть некоего человека или группы людей, которые обязуются придумать, чем занять освободившееся от труда время.
Если это действительно так и если сформировавшийся в индустриальную эпоху образ жизни, подобный кручению белки в колесе, является идеальным вариантом человеческого существования, то вопрос о смысле жизни действительно не имеет ответа, если только не удовлетвориться известным суждением, что смысл жизни в самой жизни, которое вряд ли достойно человека с его творческими потенциями, способностями и возможностями, со всеми его талантами, озарениями и интеллектуальными порывами, научными открытиями и произведениями искусства.
Вопрос о труде и смысле жизни
Вопрос о смысле человеческого существования – один из вечных философских вопросов, и вряд ли он вообще имеет однозначное решение. Но поскольку значительная часть современного человечества не мыслит своего существования без труда, содержание которого кардинально трансформировалось за последние два столетия, полагаю необходимым рассмотреть этот вопрос.
Так же как и вопрос «зачем я живу?», вопрос «зачем я работаю?»
приходит не в лучшие минуты нашей жизни. Почему я должен / должна добывать хлеб в поте лица своего? Почему мой труд столь тяжел и мучителен? Почему я должен / должна трудиться бо́льшую часть жизни? Почему я не могу жить, не трудясь и не страдая от тягот труда?
Х. Арендт ссылается на исследование, результаты которого приводятся в книге Г. Шельски: «До сих пор еще огромное большинство работающих на вопрос анкеты: “Почему вообще человек работает”, ответили просто: “…чтобы можно было прожить” или “чтобы заработать деньги”»645.
Неужели человек работает только для этого и только для этого появляется на свет?
Размышления человека о счастье, будущем и смысле жизни всегда были противоречивыми. В логике есть понятие контрадикторности, под которым понимается логическое отношение между понятиями, одно из которых является отрицанием другого и между которыми не может быть третьего, среднего. Вопрос о смысле жизни как раз предполагает возможность таких диаметрально противоположных ответов (причем даже в рамках одного научного направления).
Жить плодотворно: от Фрейда к Фромму
Широко известно суждение Зигмунда Фрейда: «Когда человек задает вопрос о смысле и ценности жизни, он нездоров, поскольку ни того, ни другого объективно не существует; ручаться можно лишь за то, что у человека есть запас неудовлетворенного либидо»646. Не менее известно и другое его высказывание: «В своих исследованиях огромного здания человеческой психики я остановился в подвале». Попытки его последователей подняться на «верхние этажи» неизбежно приводили к критической переоценке собственного творчества.
Виктор Франкл, увлекшись психоанализом еще в юности, не удовольствовался блужданиями по «подвалу» и создал в итоге собственную теорию и собственную школу, противостоящую фрейдистской. Именно поиск смысла жизни Франкл назвал путем к душевному здоровью, а утрату смысла – главной причиной не только нездоровья, но и множества иных человеческих бед. Самая известная книга Франкла так и называется «Человек в поисках смысла». Наверное, именно так можно было бы охарактеризовать и ее автора. «Я видел смысл своей жизни в том, чтобы помогать другим увидеть смысл в своей жизни», – такова позиция В. Франкла647.
По мнению Франкла, жизнь без смысла – это пустая жизнь, и мы чувствуем эту пустоту внутри себя. Стремление к поиску и реализации человеком смысла жизни он рассматривает как врожденную мотивационную тенденцию, присущую всем людям и являющуюся основным двигателем поведения и развития личности. Чтобы жить и активно действовать, заключает Франкл, человек должен верить в смысл, которым обладают его поступки. Отсутствие смысла порождает у человека состояние, которое Франкл называет экзистенциальным вакуумом. Задаваться вопросами о смысле жизни – это еще не болезнь, как об этом писал З. Фрейд. По Франклу, болезнь начинается тогда, когда человек не находит ответов на эти вопросы648.
В конце 1950 – начале 1960-х годов Франкл заметил интересную закономерность: чем более развито государство и его техническая оснащенность, тем большее число людей испытывает экзистенциональный вакуум. Эти выводы Франкл подчерпнул из личной клинической практики и специально проводившихся опросов. Экзистенциональный вакуум чаще всего выражается в таких состояниях человека, как скука, апатия и склонность к самоубийству (при ярко выраженном чувстве бессмысленности существования).
Возрастающая тенденция к утрате смысла жизни, состояние экзистенциального вакуума, во многом было обусловлено кризисным мировосприятием, сопровождавшим социокультурный кризис рубежа XIX–XX вв. Вопрос о конце труда в его классическом понимании органично вписывается в эту систему кризисного социума и кризисного мировосприятия. Труд как деятельность утрачивает свои стабилизирующие функции, труд перестает быть организующим фактором жизни.
В течение нескольких столетий труд определял смысл жизни миллионов людей. В индустриальную эпоху жизнь и труд стали неразделимы. Человек должен был трудиться, чтобы жить. Но для чего он жил? Люди разучились жить за пределами труда. Заполнив жизненное пространство, труд стал единственным способом времяпрепровождения. Постепенно люди стали жить, чтобы трудиться. Они разучились творить, отдыхать, возникли проблемы свободного времени, досуга, трудоголизма. Развитие техники и технологическая экспансия формируют образ жизни современного человека. Создавая жизненные блага, техника несет опасность для человеческого существования. Об этом писали и пишут выдающиеся мыслители XX–XXI вв. – М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ф. Юнгер, Ю. Хабермас и другие. В обществе технократии и машинократии, в условиях жесточайших социальных, политических и экономических трансформаций наряду с утратой традиционных ценностных ориентиров человек теряет ощущение перспективы и понимание своей роли и значения в жизни.
В. Франкл писал об экзистенциальном вакууме. Этот вакуум, как известно, также следствие индустриального развития. Разрушаются родственные связи, темп
