Он позвонил, вошел придворный лакей.
— Позвать сейчас же первого президента, — последовал приказ.
Мсье Мем был в тот день в Версале, и король это знал.
— Мсье, — сказал он первому президенту Парижского парламента, не замедлившего явиться, — уголовный преступник граф де Блетарен, один из главных зачинщиков бунта в царствование королевы Анны, нашей матери, живет здесь рядом, между Шавнэ и Сен-Пон. Безнаказанность подобного человека служит дурным примером.
— Ваше величество, мне это было неизвестно…
— Идите, мсье, и чтобы все было сделано по закону; правосудие строгое и скорое, вы слышали?
Первый президент вышел. Герцогиня Беррийская вздрогнула.
Затеянная ею месть превзошла её желания.
ГЛАВА 50. ТАЙНОЕ ПОРУЧЕНИЕ
Происшедшее в кабинете короля осталось тайной. Эктор с Кристиной не могли подозревать грозу, собиравшуюся над их головами. Оба пребывали в ожидании: он — важного поручения, о котором говорил король, она — результатов неясных обещаний герцогини Беррийской.
В один прекрасный день посыльный известил маркиза Шавайе, что Людовик XIV ожидает его в своем кабинете.
— Ступайте скорее, — сказал ему Поль, — мне кажется, вас зовет само счастье.
Людовик XIV приветствовал молодого полковника с важным и благосклонным видом.
— Я вызвал вас, мсье, — сказал он, — для важного дела, требующего полной тайны и немалого усердия. Я полагаюсь на вас.
— Благодарю вас, ваше величество, — ответил Эктор, тронутый спокойной строгостью этого начала.
Король с задумчивым видом взял со стола бумаги.
— Вот, — продолжал он, — депеши из Фландрии, убеждающие меня в том, что пришло время принять решительные меры. Вам известны Фландрия и тамошняя армия, мсье?
— Да, государь. Но вот уже несколько месяцев, скоро год, как я их покинул.
— Итак, мсье, со времени вашего отъезда дела шли все хуже. Лучшие крепости захвачены неприятелем, границы беззащитны. Наши полки, поредевшие от продолжительных войн, утомлены и лишены мужества, страна разорена. Но это зло, как бы велико оно ни было, ещё не самое главное. Во Франции недостает людей и денег. Страна истощила все средства, повсюду нищета, самая ужасная. Из конца в конец государства слышны только жалобы и стоны. Я хотел заключить мир, его отвергли. Я соглашался на все условия. Неприятель видел, что Людовик XIV уступал…Он думал, что может меня унизить и навязать самые оскорбительные условия. Если бы дело шло только о моей жизни, я покорился бы воле Божьей; но дело шло о моей чести, и я их отверг…Война будет продолжена.
— Господь за Францию, Господь за вас! — воскликнул Эктор, видевший в словах великого монарха пример на удивление всей Европе.
— Я могу погибнуть в борьбе, — прибавил король, — но я паду без стыда. Души моих славных предков, Генриха IV и Франциска I, не будут, по крайней мере, принуждены краснеть, скорбя о бедствиях нашей прекрасной страны.
Глубоко растрогавшись при этих последних словах, Людовик XIY замолчал.
— Теперь, мсье, нам во что бы то ни стало нужна победа, — продолжал король. — Франция не может больше ждать, и я сам утомлен надменностью врага. Мсье де Вийяр даст сражение принцу Евгению. Мой выбор пал на вас, чтобы доставить ему приказ на этот счет.
— Ваше величество, такое поручение будет честью для меня.
— Не спешите благодарить меня, мсье, — возразил король, — вы же можете при этом лишиться жизни.
— Это несущественно, мсье.
Смелый ответ понравился королю.
— Надеюсь, мсье, что вы вернетесь, — сказал он, — и тогда увидите, что благодарность короля соответствует преданности его дворянства.
Эктор склонился под благосклонным взглядом Людовика XIV.
— Если теперь, — добавил тот, — несмотря на искусство предводителей и храбрость солдат, судьба будет к нам не расположена, я обращусь с воззванием к моему народу, сам стану во главе французского дворянства, и мы отправимся к границам, где вместе падем. Вот что можете вы сказать от моего имени мсье де Вийяру. Обстоятельства не терпят отлагательств. Пусть он поторопится.
Король выбрал среди бумаг запечатанное письмо.
— Это письмо, написанное мной самим, — сказал он, — даст вам свободный доступ к маршалу…Вы объясните ему на словах причины, делающие войну необходимой. Вы скажете ему, что больше нет ни рекрутов, ни податей, что когда Франция не движется вперед, она отступает: что губернаторы наших провинций представляют нам ужасную картину всеобщего уныния. Нужно сильное потрясение, чтобы пробудить страну от тяжелого сна. Победа придаст нам бодрость духа, уверенность, восторг. Поражение же…Ну, поражение придаст народу храбрость отчаяния. Самые мужественные усилия родятся среди бедствий. Одним словом, вы скажете маршалу, что я так хочу.
— Он повинуется, ваше величество.
— Что касается вас, мсье, вы явитесь в Версаль после выигранного или проигранного сражения…Вы сами должны мне принести о том известие.
— Если Богу угодно, известие будет счастливое, и я не замедлю его доставить.
— Я не считаю нужным добавлять, — продолжал король, — что вы никому не должны говорить об услышанном здесь.
— Даю слово вашему величеству.
— Хорошо, мсье. Вы отправитесь этой же ночью; карета будет ждать. Вы должны быть во Фландрии прежде, чем при дворе заметят ваше отсутствие. Если у вас есть дела, поспешите привести их в порядок…Будущее определит Господь.
Король умолк, но его взгляд, казалось, говорил:» — Вы можете и не вернуться.»
Эктор его понял. Мысль о Кристине заставила его решиться на просьбу, от которой зависело её спасение.
— Ваше величество, — произнес он, преклоняя колени, — позвольте мне обратиться с просьбой.
— Говорите, мсье.
— При жизни я вознагражден честью этого поручения, на случай смерти мне остается просить у вас единой милости…
— Говорите смело, мсье. Вы предупреждаете мои желания, давая мне возможность быть обязанным вам в чем-то.
— Вашему величеству будет вручен запечатанный пакет. Если я не вернусь, удостойте бросить на него ваш милостивый взгляд. Вы увидите в нем желание воина, последнюю просьбу дворянина.
— Чего бы вы ни требовали, просьба ваша исполнена. Теперь ступайте, и если Богу угодно, возвращайтесь со спасением Франции.
Эктор вышел от короля с высоко поднятой головой и радостным сердцем. Ноги его едва касались земли. Его первой заботой было написать королю письмо, в котором он объяснил положение Блетарена и его дочери и просил взять их под высочайшее покровительство. Потом запечатал письмо и велел передать королю, который запер его в свое бюро.
