– Я вам страшно признательна, – с благодарностью проговорила Тамара.
– Не за что. – Перл Дерн искоса взглянула на Тамару и улыбнулась. – А что означает это твое глупое «миссис Дерн»? Тебе уже восемнадцать, и ты больше не ребенок. Ты – взрослая женщина. Если мы хотим быть друзьями, думаю, тебе давно пора называть меня Перл, не так ли?
– Хорошо, Перл, – согласилась Тамара.
– Так-то лучше. Теперь поговорим о твоих кинопробах. – Склонившись над рулем, Перл осторожно вела машину. Она была высокой, крестьянского вида женщиной. Ее загорелое лицо имело заостренные черты, а коротко постриженные волосы выкрашены в светло-русый цвет. Глаза были голубые, слегка выцветшие, с морщинками в уголках, а фигура – совсем мужская – плоская грудь и одни сплошные выступающие углы, которые она и не пыталась скрыть или хотя бы сгладить Мужского покроя пиджак и длинная юбка были сшиты из тяжелого шотландского твида. – Я сама займусь твоим гримом, как мы и договорились. Я бы никому этого не доверила, ни за что. – Она заговорщицки улыбнулась. – Особенно зная, что нам надо понравиться всемогущему Луису Зиолко. Тебе когда-нибудь раньше приходилось работать с этим самодовольным индюком?
– Прежде я и ногой не ступала в «ИА». Я была занята в массовках только в «МГМ», «Парамаунт» и «Уорнер Бразерс».
– Тем лучше, – сказала Перл. – Этому ублюдку нравится самому открывать новых звезд. Ему не доставляет удовольствия думать, что он кого-то проглядел, особенно если тот, о ком речь, был под самым его носом. Он гордится своим нюхом на новые таланты. Понимаешь, о чем я говорю? – Она помолчала. – Ты выучила роль? – Ее испытующий взгляд задержался на безукоризненном профиле Тамары.
Тамара кивнула.
– Инга репетировала со мной всю неделю. Я все хорошо выучила.
Перл наклонила голову.
– Я читала сценарий. Он хорош. Очень хорош. В городе не найдется ни одной актрисы, которая не отдала бы все на свете – и даже больше – за эту роль. Ходят слухи, что Констанция Беннетт и даже сама Гарбо умоляют «ИА» отпустить их на нее. Им всем наплевать на то, что «Вертихвостка» станет самым восхитительным фильмом века. Они гоняются за ролью, считая, что такой интересной работы ни у кого не было уже много лет.
Тамара с вызовом взглянула на нее.
– Разве у меня есть какие-нибудь шансы, – спросила она, – если на эту роль претендуют такие звезды, как Беннетт и Гарбо?
Перл рассмеялась гортанным смехом и похлопала Тамару по коленке.
– Не беспокойся. Ты будешь «распутницей». Черт возьми, когда я с тобой закончу, даже Инга тебя не узнает. Кроме того, поговаривают, что Оскар Скольник – владелец киностудии – хочет, чтобы в фильме снималась никому не известная актриса, а это тоже очко в твою пользу. Я думаю, что Зиолко будет настаивать на твоей кандидатуре – если на экране ты будешь смотреться так же хорошо, как тогда, когда ты читала мне свою роль. – Она помолчала. – Это твой шанс, детка, так что ты уж покажи все, на что способна.
– Я вас не подведу, – уверенно сказала Тамара. – Я знаю, чего вам стоило организовать мне эту пробу. Я хочу сказать, что мне бы не хотелось, чтобы у вас из-за меня были неприятности.
– Неприятности? Какая чушь! – Перл положила руку Тамаре на бедро. – Послушай, детка, кое у кого был должок, – объяснила она, похлопывая девушку по ноге, – и я о нем напомнила. Такие дела только так и делаются. Ты – мне, я – тебе.
Тамара покраснела и улыбнулась своей самой восхитительной улыбкой.
– Но… как же я смогу вернуть вам свой долг? Я хочу сказать, что я могу для вас сделать?
Почти нехотя, Перл убрала руку.
– Не забивай сейчас этим свою красивую головку, детка, – загадочно ответила она, глядя Тамаре в глаза. – В свое время мы что-нибудь придумаем. Ладно?
Тамара медленно кивнула головой. Теперь Перл вновь смотрела перед собой, не сводя своих голубых глаз с дороги. По какой-то неведомой Тамаре причине Перл напомнила ей акулу, кружащую вокруг добычи.
Но она была слишком возбуждена, чтобы надолго задумываться о Перл. Все ее мысли были только об одном – о фильме.
Все приближенные к кино люди знали его сюжет. В нем рассказывалось о трех веселых девушках из кордебалета, которые работали в чикагском танцклубе. За главной героиней, Лейлой, ухаживает крутой полицейский-ирландец, но она влюбляется в его противника, известного гангстера, и вскоре становится его любовницей. Легкомысленное приключение приобретает серьезный оборот, когда Лейла становится свидетельницей того, как ее любовник и его приятели совершают убийство. Полицейский, который по-прежнему любит ее, считает своим долгом сделать из нее осведомителя. В финале в перестрелке между гангстерами и полицией Лейла встает перед выбором: кого из двух мужчин оставить в живых. Выхватив револьвер, она стреляет в гангстера, но тут ее саму убивает один из полицейских. Она умирает на руках своего любовника.
Сюжет этого фильма мог бы быть вполне посредственным и заурядным, где хорошие парни борются со злыми, если бы не один момент. Автором сценария с живыми, остроумными диалогами, яркими характерами, чудесными танцевальными сценами и моментами буйного веселья, которые сглаживали тяжеловесную схему, был первоклассный писатель. На роль Лейлы, героини, претерпевающей метаморфозу из положительной девушки в отрицательную, а затем снова в положительную, требовалась красивая молодая женщина, которая смогла бы виртуозно сыграть ее.
И сейчас Тамаре предоставлялся шанс получить роль Лейлы.
По дороге они с Перл миновали фабрики грез «Парамаунт», «МГМ» и «Юниверсал». Их громадные, промышленного вида комплексы, растянувшиеся на огромных территориях, не имели ничего общего с волшебными образами, которые возникали в головах людей при мысли о кино. За этими стенами простирались акры ничем не примечательных по внешнему виду фабричных зданий и огромных кинопавильонов, что никак не умаляло их притягательности.
Тамара отвернула рукав и взглянула на часы. Этим ранним утром машин было мало, а у них в запасе оставалось еще много времени. Казалось, они за одну минуту доехали до знаменитой территории, принадлежащей «ИА». Перл свернула направо и, подъехав к будке охраны, стоящей в центре небольшого бетонного островка, остановилась.
Пригнувшись, Тамара посмотрела вверх на радужную арку, на высоте сорока футов перекинувшуюся с одной массивной колонны на другую. Даже в дождь легендарная радуга производила ослепительное впечатление. Она внушала надежду. Пока Перл опускала свое стекло, Тамара как зачарованная разглядывала вывеску.
ИНТЕРНЭШНЛ АРТИСТС
Дом звезд
А справа она увидела огромную афишу и медленно прочитала залитые дождем пятифутовые буквы.
