113-я СД — Ново-Греково, Малая Гусевка;
160-я СД — лес восточнее Дашковка, Горожанка;
338-я СД — лес 1 км северно-восточнее и восточнее Красной Татарки, Горбы, Кошелево.
Подразделения 329-я СД занимали Тетерено, Коршуны, Лядное.
По состоянию на 6 февраля боевой и численный состав дивизий западной группировки был следующим[288]:
Соединения Боевой состав Тыл. подр. Всего Винтовок Станк. пул. Руч. пул. Минометы Орудия 113 сд 1724 578 2302 1299 6 21 6 14 160 сд 1979 1151 3331 2631 18 34 19 25 338 сд 2180 1761 3941 3063 10 8 50 40
В таблице не учтен личный состав армейских частей обеспечения и тыла, 1290-го СП, двух батальонов 131-го СП 9-й Гв. СД, занимавших оборону западнее Лущихина, а также частей 329-й СД. Всего западная группировка 33-й армии в этом районе насчитывала около 15 тысяч человек.
По далеко не полным данным, только за период с 1 по 6 февраля части западной группировки потеряли 203 человека убитыми и 506 — ранеными[289].
В районе Савино, Захарово, Пинашино, Воскресенск весь день шли ожесточенные бои, однако добиться сколь значимого результата нашим частям не удалось.
Группа генерала Ревякина при поддержке четырех танков 5-й ТБр вела бой за Пинашино и Савино. Оборонявшиеся здесь вражеские подразделения оказывали исключительно упорное сопротивление. Подойдя утром к восточной окраине Пинашина, группа завязала бой за населенный пункт. Однако вскоре противник сильным артиллерийским и минометным огнем оттеснил наши подразделения к Пинашинскому хутору.
40-й СП 9-й Гв. СД в это время вел бой за Захарово, однако также безуспешно.
Соединения восточной группировки 33-й армии вели боевые действия, находясь на прежних рубежах. Перед частями 110-й СД противник занимал населенные пункты Водицкое, Юрманово, Терехово, Юсово, имея в каждом из них от 100 до 200 человек пехоты, вооруженных пулеметами и минометам.
1289-й и 1291-й СП 110-й СД, расчистив накануне дороги и подтянув артиллерию, вели огонь на уничтожение вражеских огневых точек в районе Юсово. 1287-й СП занимал прежний рубеж обороны восточнее Водицкого, Юрманова.
222-я СД продолжала вести бои по овладению населенными пунктами Красново, Костино, Войново.
93-я СД оборонялась на рубеже Александровские хутора, Челищево, Юровка, Туровка. Батальон 266-го СП занимал оборону на северо-восточных скатах высоты с отм. 278,5 севернее Износки.
Поздно вечером по приказу генерала Жукова для руководства боевыми действиями в районе Пинашино, Савино, Захарово выехал начальник штаба армии генерал-майор А. К. Кондратьев.
Командир 329-й сд полковник К. М. Андрусенко. Послевоенное фото
7 февраля 1942 года
Западная группировка продолжала вести бои с противником на прежнем рубеже. Ночью была восстановлена связь со штабом 329-й СД, и командир дивизии полковник Андрусенко получил приказ продолжить наступление в направлении Кайдаково, Батищево, Старое. По состоянию на 12 часов дивизия вела бой на рубеже Красное Трошино, Мишинка, не имея продвижения вперед.
Положение частей осложнялось не только постоянно ухудшавшейся боевой обстановкой, но и тем, что войска не имели никакого пополнения материальными средствами. И если продовольствие и сено для лошадей хотя бы и с трудом, но все-таки изыскивалось благодаря помощи местного населения, то дефицит боеприпасов ко всем видам артиллерийского и стрелкового вооружения ощущался с каждым днем. Правда, не все командиры понимали это, в связи с чем командарм был вынужден собственноручно написать следующий приказ:
«ПРИКАЗ ВОЙСКАМ УДАРНОЙ ГРУППЫ 33 АРМИИ
№ 062
7 февраля 1942 г.
При сложившейся обстановке, когда подвоз и эвакуация временно прекращены, некоторые командиры и комиссары частей и соединений вывода из создавшейся обстановки не сделали. Например, 338 СД из имеющихся 450 штук 76-мм снарядов 7.2 израсходовала 280; из числа 376 снарядов к 45-мм пушке за один день израсходовала — 200. Такие факты можно привести по каждой дивизии.
Приказываю:
Разъяснить всему начсоставу, что в ближайшие дни планомерного подвоза не будет.
Расход огнеприпасов, продфуража, горючего и пр. производить строго экономно, огонь вести только прицельный с ближних дистанций. Красноармейский паек для бойцов тыловых подразделений сократить до минимума.
Организовать заготовку продфуража из местных ресурсов, в каждой дивизии создать базу продфуража…
Командующий 33 АРМИИ генерал-лейтенант М. ЕФРЕМОВ»[290].
Боевой состав соединений и частей таял на глазах. По сути дела, на Вязьму наступали не дивизии, а батальоны. Так, по докладу майора В. М. Русецкого, исполнявшего обязанности командира 160-й СД, боевой состав частей был следующим:
«БОЕВОЙ СОСТАВ СТРЕЛКОВЫХ ПОЛКОВ 160 СД:
1295 СП: начсостава — 17 чел., мл. начсостава — 21 чел., рядового состава — 227 чел. Итого: 265 человек.
1297 СП: начсостава — 14 чел., мл. начсостава — нет, рядового состава — 175 чел. Итого: 189 человек»[291].
Численность частей 338-й СД по состоянию на 7 февраля 1942 г. представлена ниже [292]:
Наименование подразделений Командный состав Мл. нач. состав Рядовой состав Итого Упр. дивизии 75 12 86 173 1134 сп 59 50 427 536 1136 сп 105 94 525 724 1138 сп 54 78 393 525 910 ап 90 147 581 818 Всего л/с в дивизии 532 567 2842 3941 В том числе: боевые 232 344 1604 2180 тыловые 300 223 1238 1761 Из них штыков в сб 9 12 304 315
Сил и средств, которые имелись в соединениях ударной группировки армии, было явно недостаточно для того, чтобы овладеть таким крупным узлом, имевшим такое большое оперативное и тыловое значение, каким являлась Вязьма.
Изучая данные, приведенные штабом 338-й СД, бросается в глаза интересный факт. Из общего числа 3941 человека только 315 человек (!) находились в составе стрелковых батальонов, то есть вели боевые действия, а остальные входили в состав подразделений обеспечения. Кого же, интересно, они обслуживали? Получается даже хуже, чем в русской пословице: «Один с сошкой, семеро с ложкой». В данном случае один — воевал, тринадцать отсиживались в тылу!
Видя, что командование фронта никак не реагирует на его доклады, Ефремов был вынужден отправить соответствующую телеграмму в адрес начальника Главного политического управления Красной Армии армейского комиссара Л. З. Мехлиса, с которым у него с давних пор сложились неплохие отношения. Мехлис, естественно, позвонил Жукову и поинтересовался, с чем связано такое положение дел в ударной группировке 33-й армии. Разъяренный Жуков тут же отправил в адрес генерала Ефремова резкую шифрограмму.
