они должны бросить друг в друга лепестками, но Кала не выдерживает и в голос смеется, когда видит Алексея в красном тюрбане. Берет горсть цветочных лепестков в руку и бросает ее тому прямо в лицо.
Далее следует канйа-дана — ключевой обряд в церемонии, когда Амар берет правую руку своей дочери и кладет ее на правую руку ее жениха. Старший Чопра даже не выглядит строгим сегодня — кажется, напротив, у него стоят слезы в глазах. Мать Алексея, Надежда Николаевна, должна была положить свою руку снизу — в знак приема девушки в свою семью. Все их руки окропляют священной водой, а затем Вимала связывает запястья дочери и ее будущего мужа цветочной гирляндой.
Жрец, кивнув, задаёт Воробьеву вопрос:
— Берешь ли ты в жены Калу Чопру, обещаешь ли опекать ее в ее материальной и духовной жизни и оставаться верным ей, не разводиться с ней?
— Да.
Затем тот же вопрос задается невесте. Кала, без каких-либо раздумий, громогласно отвечает:
— Да!
Теперь они могут обменяться обручальными кольцами. Чопра смотрит на то, как металл отражает блеск солнца на ее безымянном пальце, и не может прекратить широко улыбаться.
Теперь новобрачные кланяются друг другу, и Алексей посыпает пробор ее волос красным порошком — знак того, что девушка теперь замужем. По традиции она должна теперь и покрыть голову, но, поскольку свадьба смешанная, Кала предпочла не делать этого. Слишком жарко.
И, наконец, завершение официальной части — Бог должен стать свидетелем этого брака и приглашается на церемонию в виде священного огня, вокруг которого новобрачные обходят семь раз. Гости же в это время закидывают их лепестками и рисом.
Кала и Алексей объявляются мужем и женой.
Воробьев осторожно шепнул своей жене:
— Ты самая красивая на свете. Ты же знаешь, как я тебя люблю?
Он протянул руку и дотронулся до руки Чопры. Ему хотелось побыть с ней наедине. Хотелось, чтобы все наконец-то отвлеклись от них.
Но нет — их роли сегодня ещё не сыграны. Но, может быть, это и к лучшему?
Кала повернулась к Алексею, говоря в ответ открыто:
— Знаю. И я тебя люблю.
И затем рассмеялась.
— Давай избавим тебя от этой штуки, хорошо?
Девушка стащила с его головы тюрбан, чем вызвала возмущение со стороны Киркорова, и потрепала мужа по светлым волосам.
— Я скучаю по хохолку.
Какое счастье, что тюрбан с его головы исчез! Впрочем, Алексей ответил на возмущенный взгляд Филиппа извиняющимся взглядом. Ничего, мол, поделать не могу.
— Хохолок примялся.
Вот ведь неприятность.
Чопра, которая и Чопрой-то уже не была, бессовестно обняла Алексея за шею, привлекая к себе для страстного поцелуя — гости тут же радостно завопили и засвистели. Традиционно так вести себя нельзя, но ей плевать.
Воробьев улыбался гостям, которые поздравляли пару. Краем глаза заметил, что его мама тоже весьма довольна — что-то активно обсуждает с Вималой, пробуя те или иные блюда. Скорее всего, обсуждают что-то кулинарное. Мамы — они везде мамы.
Мечтал ли он о том, что этот день настанет? Да. Верил ли в это? Нет. Ему казалось, что этого никогда не произойдет. Потому что он — неудачник в отношениях. С чего бы вдруг у них с Калой должно получиться? Особенно, если учесть Джея и все, связанное с ним. Но прошло время… Прошло время, и все поменялось.
— А сейчас я предлагаю тебе ещё немного покрутиться здесь, пофотографироваться, выпить вина, — Кала шепчет ему на ухо. — И уйти в наш номер.
Дочка Филиппа, Алла-Мария, уже вовсю крутилась в танце, сжимая в объятиях Моцарта.
— Может быть, все-таки немного выпьем? — спросил Воробьев у жены.
По счастью, Фила рядом не было. Он с Батрутдиновым пытались освоить азы индийского танца. Вот и чудесно. Алексею было достаточно насильно всученного ему костюма. Филипп был хорошим человеком, но не сегодня. Не в день свадьбы.
— Ты знаешь, чем чревато, когда мы пьем вместе? — игриво проворковала Кала в ответ. — Вспомни нашу первую встречу.
— Помню, но именно по этому и предлагаю, — широко улыбнулся Алексей. — Нужно продолжать традиции.
Ему открылось, что традиции — это хорошо. В конце концов, даже эта яркая и сияющая свадьба оказалась весьма приятной. Зря он боялся. Наверное. Но все же где-то в глубине души Алексей слегка нервничал из-за того, что происходит. Боялся ступить в новый путь, отчаянно надеясь, что он не приведёт его куда-то не туда. Обрисовать в своем воображении, куда именно, Алексей не рисковал. Ему просто не хотелось, чтобы что-то омрачало такой радостный для него день.
Кала рассмеялась и потащила мужа в самую гущу толпы.
Официанты подавали «Сула Виньярдс», и очень скоро гости, действительно, прекратили обращать внимание на молодоженов, увлеченные своим весельем. И стоило этому произойти, Чопра схватила Воробьева за руку, требовательно увлекая его за собой в двери отели. Едва они оказались в лифте, она практически по-вампирски напала на него, впиваясь в его губы поцелуем.
— Как там говорится? «Я больше не могу терпеть?» — жарко прошептала она, уже расстёгивая на нем шервани.
— Я тоже.
Хорошее начало.
В нем зарождается нетерпение. Пробуждается некто, похожий на прежнего Алексея. И он несомненно нравится ему больше, чем тот человек, которым он был последние дни.
Воробьев тянет к Кале руки, скользит пальцами вдоль талии. На ней сейчас только всего надето… Но он это скоро исправит.
Лифт издаёт тихое «дзинь» на нужном этаже, и девушка, смеясь и путаясь в длинной юбке, тащит супруга за руку в сторону их номера. Здесь было хорошо — весь день балконная была открыта, так что помещение успело наполниться свежим воздухом. Подступала ночь, на небе зажигались первые звезды. Ветер раздувал тюль и, проникая дальше в номер, трепал волосы Чопры.
Когда они оказались в их номере, с губ Алексея сорвался нетерпеливый стон. На самом деле он даже успел забыть, когда они были вместе вот так… Волнения из-за произошедших событий мешали им обоим наслаждаться друг с другом.
Но теперь же было другое дело, не так ли?
Да, именно так.
Imagine Dragons — Believer
Шервани спадает с плеч Алексея на пол, Кала припадает губами к его шее — проводит языком по коже. На ходу сбрасывая с ног туфли, она толкает мужчину все ближе к кровати, пока он не валится на нее. Чопра остаётся на ногах ещё пару мгновений, лукаво ухмыляясь, а затем одним рывком снимает с себя чоли, вылезает из павады и вскарабкивается сверху на бедра Воробьева. Алексей завороженно наблюдает за ней влюблёнными глазами. Истязая его губы жадным
