просто бросают на берег.
Тот, кто его бросил, следует за ним; собрав инструменты и обменявшись несколькими негромкими словами, двое перелезают через стену кладбища. Младший спрыгивает первым и дает руку второму – старику, которому несколько трудно перебраться.
Внутри священного места они останавливаются, отчасти для того чтобы распределить инструменты, но также чтобы убедиться, что их не услышали. Увидеть их не могли ни раньше, ни сейчас.
Убедившись, что все спокойно, младший шепотом говорит:
– Я думаю, все в порядке. Все живые грешники – а их здесь немало – легли спать. А что касается худшего из них, того, кто живет в соседнем доме, я думаю, его сейчас нет. Он, конечно, в Ллангоррен Корте, где ему гораздо удобней. Нам нечего бояться. Идемте на место. Держитесь за мою куртку, и я вас поведу. Я знаю дорогу, каждый дюйм.
Говоря это, он идет вперед, второй, как ему сказано, идет за ним шаг в шаг.
Еще несколько шагов, и они подходят к могиле, возле которой останавливаются. При дневном свете стало бы ясно, что могила недавняя, хотя и не совсем свежая. Примерно месяц как ее покрыли дерном.
Судя по движениях этих двоих и принесенным инструментам, они хотят потревожить могилу. Но прежде чем приступить к своему делу – краже тела или еще чему-то, – они опускаются на колени и снова внимательно прислушиваются, как будто боятся, что им помешают.
Ни звука не слышно, кроме шума ветра, который траурно шелестит в листве деревьев на холме, а ближе и внизу трогает поверхность воды.
Наконец, убедившись, что кладбище в их распоряжении, они принимаются за работу и прежде всего расстилают на траве рядом с могилой простыню, чтобы не оставить следов, – обычный трюк кладбищенских воров. Потом руками начинают снимать дерн и осторожно укладывать на простыню травой вниз. После этого, взявшись за лопату и совок, раскапывают землю, складывая ее рядом грудой.
Использовать кирку не нужно: почва мягкая и вынимается легко. И копать им приходится недолго – меньше, чем они предполагали. Меньше чем через восемнадцать дюймов инструменты касаются твердой поверхности; это дерево – крышка гроба.
Как только лопата касается крышки, младший поворачивается к товарищу и произносит:
– Я вам говорил: слушайте!
Он снова стучит лопатой по гробу. В ответ слышится глухой звук слишком глухой для содержимого, которое там должно находиться.
– Там нет тела! – добавляет он.
– Может, лучше посмотреть и убедиться? – предлагает второй.
– Конечно.
Снова она вынимают землю и продолжают это делать, пока не очищают весь гроб. Потом, вставив конец мотыги под крышку, поднимают ее; она не прибита, лежит совершенно свободно, все винты исчезли!
Упав ниц и вытянув руки, младший шарит ими в гробе – он не ожидает наткнуться на тело и делает это машинально и чтобы проверить, нет ли здесь чего-нибудь другого.
Ничего нет – только пустота. Дом мертвых не населен – его обитательницу похитили!
– Я так и знал! – восклицает он, откидываясь. – Я знал, что моей бедной Мэри здесь больше нет!
Говорит это не кладбищенский вор, похититель тел, а Джек Уингейт. А его спутник –Джозеф Прис.
После этого молодой лодочник не говорит ни слова о своем открытии. Теперь он скорее не печален, а задумчив. Но держит свои мысли при себе; шепот, который он иногда адресует спутнику, это указания: они закрывают крышку гроба, укладывают назад всю земли, стряхивают остатки почвы с простыни и кладут на место дерн – делают это с такой осторожностью и тщательностью, как будто кладут мозаичную плитку!
Потом, прихватив инструменты, возвращаются в лодку, садятся в нее и отталкиваются от берега.
Попав в течение, они погружаются в мысли. Но мысли эти различны. Старый лодочник все еще думает о Коракле Дике, который похищает тела и продает их медикам, зарабатывая свой бесчестный пенни.
Но мысли Джека Уингейта совсем другие. Он думает – нет, надеется, почти верит, что тело, выкопанное из могилы, не было мертвым, что Мэри Морган по-прежнему жива!
Глава шестьдесят первая
Необходима помощь
– Утонула? Нет! Она была мертва, еще не коснувшись воды. Убита, вне всякого сомнения.
Так говорит капитан Райкрофт. Обращается он к самому себе, потому что он один в гостиница на Уае; он по-прежнему в Херефордшире.
Более предположительно он продолжает:
– Я думаю, ей заткнули рот и каким-то образом лишили чувств; потом унесли и бросили в воду, давая ей возможность завершить их дьявольское дело. Двойная смерть; хотя, наверно, она не страдала дважды. Бедная девочка! Надеюсь, не страдала.
Продолжая расследование, которому решил посвятить себя, он, кроме совершенно необходимых разговоров с Джеком Уингейтом, ни с кем не поделился своими сомнениями. Отчасти потому что по соседству близких знакомых у него нет, но главным образом из боязни выдать свою цель. Она еще недостаточно созрела для всеобщего рассмотрения, тем более для суда присяжных. Действительно, пока он не может никого обвинить, и все, что он до сих пор узнал, лишь подтверждает, что его первоначальные подозрения были правильны.
Он совершил вторую поездку на лодке в проток – сделал это днем, чтобы убедиться, что не ошибся в своих наблюдениях при свете лампы. Именно для этого он заказывал на следующий день скиф Уингейта; по некоторым соображениям они добрались до Ллангоррена на рассвете. И тут Райкрофт увидел зрелище, которое удивило его не меньше вчерашних следов: большой оползень с вершины утеса. Однако это происшествие не сбило его со следа. Если его не обманули фальшивые следы, не обманут и попытки их скрыть. Как только он увидел эту картину, сразу понял, что перед ним не природный оползень, а работа человеческих рук! И произошло это меньше часа назад, потому что все еще падают высвобожденные куски почвы и вода внизу не очистилась от мути. От лежащего на дне камня еще поднимаются пузырьки!
Попади он сюда на несколько минут раньше и оставаясь невидимым, он увидел бы на вершине утеса человека, работающего ломом; этот человек поддел ломом камень и перевалил через край; а потом тщательно
