«Давайте будем сотрудничать в области освоения космического пространства. Как сказал мне один рабочий в Новосибирске: „Давайте вместе отправимся на Луну"»[693]. А в марте 1968 г., уже во время предвыборной кампании, Никсон отметил: «Космическое пространство из области бесконечных все более дорогих престижных гонок должно переместиться в фокус усиливающегося американо-советского сотрудничества. Из-за открытости нашего общества о нашей космической программе известно так много, что, пригласив Советский Союз принять участие в невоенных [космических] проектах, мы вряд ли создадим угрозу собственной национальной безопасности»[694].
Более того, как показали дальнейшие слова Никсона, именно забота о «мире и спокойствии» для собственной страны была одной из главных причин, по которой он стал рассматривать возможность космического альянса двух сверхдержав: «Настаивая на ответных привилегиях (быть допущенными на взаимной основе к информации о космической программе СССР. — Ю. К.), мы узнаем намного больше об их космической деятельности, тем самым, безусловно, укрепив безопасность Соединенных Штатов»[695]. Здесь уместно заметить, что стремление Никсона «узнать намного больше» о том, что делает Советский Союз за пределами атмосферы, проявилось у него еще в 1959 году, когда он посетил СССР в статусе вице-президента. По воспоминаниям сына Хрущева — Сергея,
«Никсон вцепился, как клещ, проявлял недипломатическую настойчивость в желании глянуть на ракеты.
Отец даже вспылил: «Не вице-президент, а шпион какой-то».
Никсону так и не удалось увидеть наше «ракетное чудо». Его только поддразнили сообщением в газетах о запуске накануне его приезда высотных геофизических ракет с собачками на борту»[696].
Существовала, правда, и еще одна причина, по которой новый президент хотел представить на «суд» общественности США информацию о советском ракетно-космическом потенциале. Дело в том, что американцы, как отмечалось выше, к тому времени стали тяготиться большими расходами на космос. Поэтому они, по замечанию одного американского обозревателя, уже не принимали безоглядно «аргументы в пользу престижа и международного соревнования с русскими так, как они это когда-то делали, вне зависимости от того, насколько данные аргументы могли показаться весомыми в долгосрочной перспективе»[697]. Простые налогоплательщики хотели знать: «действительно ли есть космическая «гонка» или же это иллюзорное соревнование, которое Америка уже выиграла из-за отсутствия соперника»[698]. По этой причине, говоря об оздоровительном воздействии советско-американского космического партнерства на отношения между двумя сверхдержавами, Никсону приходилось проявлять немалую осторожность, чтобы не уменьшить еще больше поддержку космической программы США внутри страны. Согласно опросу общественного мнения Трендекс, проведенному в конце 1968 г., только 18% респондентов полагали, что смягчение международной напряженности может оказать благотворное воздействие на космическую программу[699].
Космическая отрасль США: из кризиса «под руку» с СССР?
Разумеется, стремление Никсона узнать больше о советской заатмосферной деятельности не может само по себе объяснить усилившийся интерес космического сообщества США к сотрудничеству с СССР. Более того, интерес этот отнюдь не был стимулирован президентской инициативой, хотя в упомянутом докладе Оперативной группы по космосу, работавшей под руководством первого заместителя главы государства, были отражены отношение к космической программе СССР, а также видение возможного советско-американского взаимодействия во внеземном пространстве. Как отметили авторы доклада,
«…В настоящее время, благодаря успеху «Аполлона», полетам «Маринер-6» и «Маринер-7», эффективному использованию связных и метеорологических спутников, США находятся на пике своего престижа и космических достижений[700].
На короткий промежуток времени (выделено мною. — Ю. К.) гонка с русскими выиграна… В настоящий момент маловероятно, чтобы советские космические достижения имели бы такой же эффект, как в прошлом. Однако Советы продолжают развивать свой потенциал для [«взятия» очередных «барьеров» в космосе], а потому есть все основания ожидать от [СССР] осуществления грандиозных космических программ с громким политическим резонансом. Нет никаких признаков того, что Советы собираются сократить или вообще прекратить свою доступную для всеобщего обозрения космическую деятельность (выделено мною. — Ю. К.), несмотря на проблемы, которые у них были с ракетами-носителями и космическими кораблями (видимо, имеются в виду неудачи с «лунной лошадкой» Н-2 и гибель «Союза-1». — Ю. К.), а также несмотря на затмевающий [любые другие космические достижения] полет «Аполлона-11».
…Опыт [попыток взаимодействия] с СССР в космосе за прошедшие десять лет показал, что главная проблема развития космического сотрудничества [с этой страной] носит политический, а не инженерный или экономический характер. Были определены многочисленные технически вполне жизнеспособные проекты для партнерства с Советским Союзом [в данной сфере]. Более того, многие из них были в той или иной форме предложены Советскому Союзу, но, как правило, безрезультатно. Например, мы могли разработать серию последовательных шагов, которые привели бы к крупномасштабному сотрудничеству. [Шаги эти] охватывали бы диапазон от прямого и полнообъемного обмена результатами осуществления различных космических проектов до согласованных взаимодополняющих действий (как, например, обоюдная поддержка слежения за космическими объектами или координированные запуски спутников для решения специальных задач в космосе). Следующей ступенью стали бы полностью интегрированные, состоящие из советских и американских элементов проекты, предназначенные для достижения общих целей [СССР и США] в космосе. Особого внимания заслуживают следующие направления:
В области космических исследований: изучение с околоземной орбиты, атмосферной динамики и магнитного поля Земли; астрономические наблюдения с использованием спутников или лунных баз; наблюдения за солнечной активностью с помощью спутников, а также исследование Луны и прочих планет.
В области прикладного использования космической деятельности: координирование работы с метеорологическими спутниками с целью глобального предсказания погоды и раннего предвидения природных катастроф; создание спутниковой системы для поиска полезных ископаемых и контроля над ними.
В области пилотируемых полетов: медико-биологические исследования, аварийно-спасательные работы в космосе, координация экспериментов и параметров полетов для околоземных орбитальных станций, освоение Луны и обмен астронавтами.
В области отслеживания космических объектов: взаимодополнение возможностей друг друга.
С учетом исключительно большого внимания, которое Советы уделяют исследованию планет, взаимодействие в данной области представляется особенно интересным»[701].
Несмотря на то, что вышеупомянутые рекомендации по объединению усилий двух стран в космосе были сделаны осенью 1969 г., Никсон официально включил космическое сотрудничество с Советским Союзом в число задач государственной политики Соединенных Штатов только 25 февраля 1971 года в своем послании к конгрессу под названием «Внешняя политика США на 1970-е годы: строить мир»:
«Я также поручил НАСА предпринять все усилия для расширения нашего сотрудничества в космосе с Советским Союзом. Здесь уже наметился прогресс. Вместе с советскими учеными и инженерами мы определили пути проектирования совместимых стыковочных систем.
В январе мы достигли предварительного соглашения с Советским Союзом, которое может стать основой для установления куда более широкого сотрудничества между нами в области космоса. Я предписал НАСА и Государственному департаменту отнестись к решению этой перспективной задачи со всей серьезностью»[702].
Предыдущий период в истории советско-американского космического сотрудничества показал, что заявления президента о необходимости взаимодействовать с Советским Союзом обычно предшествуют любым видам каких-либо совместных действий двух стран за пределами атмосферы. Согласно вышеупомянутому посланию к конгрессу, советско-американское сотрудничество в космосе официально возродилось при Никсоне в январе 1971 г. Однако к тому времени полномочные представители советской и американской космических программ уже почти два года проводили встречи, на которых обсуждали возможные совместные проекты в космосе. Подобное беспрецедентное явление в истории космических отношений между двумя странами стало возможным благодаря ряду тенденций в американской космической политике и программе.
