— Следующий, — скомандовал Маклеод, даже не взглянув на старика.
— Джонс, — крикнул Джонс и расхохотался.
— Хант, Уайт, Джонсон и Джонс. Согласны? Думаю, это все, капитан, — сказал Маклеод.
Мэсон поднялся и прочно встал на ноги, словно опасаясь качки.
— Матросы, — громко проговорил он, — напоминаю вам, что нынче вечером мы соберемся в доме таитян и проведем там ночь.
И величественно взмахнул рукой. Собрание закончилось. Парсел вместе с Джонсом вышли первые.
— Ропати, — обратился к юноше Парсел, свернув на Уэст-авеню, — я хочу дать вам один совет. Когда будете сопровождать водоносов, не берите ружья.
— Почему это? — с досадой спросил Джонс.
Ведь речь шла о простой игре. Об увлекательнейшей из игр. Легкой поступью он пойдет с ружьем во главе водоносов, прислушиваясь к шорохам, вглядываясь в придорожные кусты…
— Если таитяне увидят у вас ружье, они решат, что вы примкнули к лагерю Маклеода.
— Да нет же! — Джонс повернулся к Парселу. — Они меня любят. Я никогда с ними не ссорился.
— Перестанут любить, увидев вас с ружьем.
— Почему? — по-мальчишески задорно улыбнулся Джонс. — Они просто подумают, что я пошел охотиться на диких свиней.
— Какие глупости! — сердито оборвал его Парсел.
— Ну, я иду, — обиженно проговорил Джонс, расправляя плечи. — Сверну на улицу Пассатов. Там мне ближе.
— Прошу вас, подумайте над моими словами, — настаивал Парсел.
— Подумаю, — бросил Джонс через плечо.
«Зачем я сказал „глупости“, — упрекнул себя Парсел. — Джонс способен на любое безумство, лишь бы доказать нам, что он уже не младенец».
— Мистер Парсел, — послышалось вдруг за его спиной.
Парсел обернулся. Это был Мэсон.
— Мистер Парсел, — повторил Мэсон, — мне нужно сказать вам два слова.
— К вашим услугам, капитан, — холодно отозвался Парсел.
— В таком случае пройдемся. Все равно вам идти мимо моего дома… Мистер Парсел, — добавил он с легким оттенком недовольства, — вы идете со мной не в ногу.
Парсел поглядел на капитана. «Мэсону даже в голову не приходит, — подумалось ему, — что он мог бы и сам подладиться под мой шаг».
— Мистер Парсел, — продолжал Мэсон, — у нас с вами бывали разногласия. Раньше я не одобрял ваше поведение. Не одобряю его и сейчас. Но, учитывая серьезность положения, я решил все забыть.
Просто великолепно! Мэсон, видите ли, прощает ему, Парселу, что он не всегда с ним соглашался.
— Мистер Парсел, — добавил Мэсон, словно не замечая упорного молчания своего собеседника, — я узнал, что миссис Парсел ждет ребенка в июне. Разрешите вас поздравить.
— Благода…
— Как вам известно, — перебил Мэсон, — миссис Мэсон находится в таком же положении.
Он выпрямился, и на скулах его проступил легкий румянец.
— Миссис Мэсон разрешится от бремени в сентябре.
— Капитан, — произнес Парсел, — разрешите мне в свою очередь вас…
— Надеюсь, — прервал его Мэсон, — родится мальчик.
Он остановился и посмотрел на своего собеседника.
— Мистер Парсел, нужно, чтобы это был мальчик, — он подчеркнул слово «нужно» и взглянул Парселу прямо в глаза, как бы возлагая всю ответственность за возможную неудачу на него. — Лично я не знаю, на что нужны девчонки. Не буду от вас скрывать, я не любитель слабого пола. Слабый — этим все сказано. Заметьте, мистер Парсел, я ничего не имею против миссис Мэсон. Как я уже имел честь вам говорить, я сделал хороший выбор. Миссис Мэсон принадлежит к числу тех женщин, которые обладают врожденным чувством собственного достоинства. И в этом отношении она напоминает мою родную сестру. Короче, миссис Мэсон — леди. Надо полагать, — заключил он, важно покачав головой, — что она происходит из знатной таитянской семьи.
Он снова двинулся вперед.
— Идите в ногу, мистер Парсел.
Парсел переменил ногу.
— Мистер Парсел, — продолжал Масон, — я человек не набожный, но с тех пор как узнал, что миссис Мэсон ждет ребенка, я два раза в день молюсь всемогущему создателю, чтобы он послал мне сына. И попрошу вас молиться о том же, — заключил он тоном приказания.
Парсел прищурил глаза. По-видимому, Мэсон полагает, что молитвы «эксперта» более действенны, нежели его собственные.
— Сделаю все, что в моих силах, капитан, — ответил он самым серьезным тоном. — Но не думаете ли вы, что отсутствие родственных связей у меня с вами и с миссис Мэсон…
— Я сам думал об этом, мистер Парсел. Создатель, пожалуй, и впрямь решит, что вы вмешиваетесь не в свое дело. Поэтому-то я и хочу просить вас быть крестным отцом. Согласитесь, что это меняет все.
— Действительно, — ответил Парсел с важностью.
— К тому же, — продолжал Мэсон, — на мой взгляд, вы будете вполне приличным крестным отцом. И вдобавок у меня нет выбора: на всем острове, не считая меня, вы единственный человек, которого можно назвать джентльменом.
— Благодарю вас, капитан, — сказал Парсел без тени улыбки.
— Как я уже говорил, — не унимался Мэсон, — это все меняет. По-моему, в качестве крестного вы имеете полное право просить создателя повлиять на пол вашего будущего крестника. И обратите внимание, что сейчас уже есть один шанс из двух, что это окажется мальчик. Но я хочу, чтобы было два шанса на два. Видите, не такая уж обременительная просьба, — добавил он, как будто создатель не вправе отказать в столь умеренном требовании.
Они подошли к хижине Мэсона. Капитан стал у калитки, ведущей на «ют», и повернулся к Парселу. Даже крестного отца своего будущего сына он не желал приглашать к себе.
Он вскинул серо-голубые глаза на вершину горы, и лицо его вдруг побагровело.
— Мистер Парсел, — проговорил он с внезапным волнением, — я не забыл вашего поведения, когда погиб Джимми.
Второй раз после высадки на остров он вспомнил об этом событии.
— Капитан…
— Вы вели себя очень смело, мистер Парсел. Вы рисковали жизнью. Этот зверь никогда бы вам не простил. Он сгноил бы вас в оковах.
Глаза его затуманились, он отвернулся и сказал прерывающимся голосом, видимо не совладав со своими чувствами:
— Если будет мальчик, мы назовем его Джимми…
Парсел опустил глаза и тоже покраснел. В эту минуту все было забыто. Он почувствовал даже какую-то нежность к Мэсону.
— Никогда, — продолжал Мэсон глухо, — никогда я не посмел бы появиться на глаза моей сестре без Джимми. У сестры была не очень-то веселая жизнь. Да и моя собственная жизнь… Короче говоря, мистер Парсел, Джимми был для нас… солнечным лучом.
Мэсон пробормотал последние слова сконфуженно, будто метафора показалась ему слишком смелой. Он подтянул ремень ружья, наклонил голову, открыл калитку и молча пересек «ют». Парсел смотрел ему вслед.
