— Мама теперь, наверное, думает, что ты — распущенная женщина, и что ты, должно быть, сама сожгла свою одежду, чтобы скомпрометировать меня. Придется ей сказать, что я и так полностью скомпрометировал себя, потому что ты бесконечно меня соблазняла, и я настолько привык к атому, что уже просто не могу без тебя обходиться. Я оказался бессилен против тебя.
Александра облизнула сухие губы.
— Я правда для тебя ненаглядная, Дуглас? Может быть, лишь чуть-чуть?
— Может быть, — согласился он. Он прошел в свою спальню и вернулся оттуда с ее ночной рубашкой.
— Вот, переоденься. Тебе нужно сейчас отдохнуть.
Он стянул с нее платье через голову, задержал на мгновение взгляд на ее груди и поспешно надел на нее рубашку.
— Ну вот.
Он укрыл ее простынями и сел рядом, расправляя ее волосы по подушке. Потом задумчиво проговорил:
— До сих пор наш брак был постоянным противостоянием друг Другу. Как ты думаешь, ты сможешь быть не такой строптивой? Может быть, ты научишься думать, прежде чем предпринимать какие-то действия, которые могут меня взбесить? Как, например, то, что ты сбежала и заболела. Или как то, что ты позволила себя похитить и увезти в другую страну? И больше не будешь спасать меня, в то время как опасность грозит тебе самой?
Она молчала и слушала. Дуглас продолжал с любовью расправлять ее волосы на подушке.
— Не знаю, — ответила она наконец. — Ты очень много значишь для меня, Дуглас.
Ему было приятно это слышать. Он наклонился и запечатлел поцелуй на кончике ее носа.
— Я теперь буду держать тебя в постели хотя бы три часа в день (ночью тоже, разумеется), и в остальное время ты, возможно, будешь сильно занята тем, чтобы оправиться от занятий любовью со мной. Поэтому у тебя просто не останется времени на то, чтобы прибавлять мне седых волос.
— А ты тоже будешь так сильно занят, оправляясь от занятий любовью со мной?
— Никогда настолько, чтобы не думать, когда же наконец я снова смогу этим заняться. Это странно, но ты полностью завладела моими мыслями. Скажи, что ты любишь меня, Александра.
— Я люблю тебя, Дуглас.
— Ты согласна, что мужчине необходимо это слышать каждый день?
— Полностью согласна.
— Хорошо. Ну а теперь тебе нужно отдохнуть. Я пойду повидаюсь с семьей и поведаю им нашу историю, сделав купюры для Синджен, если только она уже не выудила все у Тони. Потом я приду и расскажу тебе мелкие домашние сплетни.
Он наклонился, намереваясь легонько чмокнуть ее на прощанье. Но она обхватила его руками и не отпускала, пока он чуть не задохнулся.
— Ты приехал за мной, — сказал она. — Ты волновался за меня.
— Естественно, — согласился он, целуя ее нос, щеки, губы, шею. — Ты моя жена, я люблю тебя, и я уже договорился до того, что назвал своей ненаглядной. Ну что, теперь ты удовлетворена?
— Ты знаешь, что жене необходимо слышать это каждый день?
— В общем-то, догадываюсь. — Он поцеловал ее, поправил сползшее одеяло и вышел из комнаты.
Через две недели, как-то днем, Дуглас вошел в их спальню. Александра подняла глаза от своего рукоделия, машинально улыбаясь ему. “Боже, как я люблю тебя”, — подумала она.
— Зачем ты пришел сюда? — спросила она, стараясь не выдать глазами своего обожания. Он хмуро посмотрел в окно.
— Просто мне нужно было узнать кое-что, — ответил он, обращаясь больше к самому себе, — и поэтому я пошел в спальню Синджен.
Он положил ей на колени предметы, которые обнаружил в комнате сестры, в самой глубине гардероба.
Александра ахнула:
— Да это же парик! В точности такие волосы были у Новобрачной Девы! И это газовое платье! Дуглас, ведь не думаешь же ты, что.., нет, конечно же, нет, я…
— Не можешь поверить, что нашим призраком была Синджен? Очевидно, так оно и есть. Да теперь я просто уверен в этом. Доказательства налицо.
Но Александра лихорадочно вспоминала, при каких обстоятельствах она впервые увидела призрак. Она вспомнила достаточно быстро. Нет, Синджен тогда была в Лондоне. В атом нет сомнения. Она начала рассказывать об этом Дугласу, как вдруг до нее дошло, что он не слушает ее и думает о чем-то своем, застывшим взглядом уставившись в окно. Лицо его несколько побледнело, и весь он казался мрачным и напряженным. Она умолкла.
Наконец после долгого молчания он обернулся к ней и сухо произнес:
— — Это всегда была Синджен. Просто моей маленькой сестричке захотелось поиграть в призраки, чтобы внести разнообразие и остроту в нашу скучную обыденную жизнь.
Александра качала головой. Она открыла рот, чтобы ответить, но Дуглас поднял руку.
— Да, это была всего лишь Синджен, и никто другой, ничего необычного, ничего загадочного. Настоящее живое существо из плоти и крови, а не порхающее привидение; существо, которое говорит по-настоящему, а не так, что в полной тишине ты слышишь у себя в голове его голос. Нет, ничего такого. И это правда. Для меня это очень важно. Теперь мы все знаем. Скажи мне, что понимаешь это, Александра.
— Понимаю.
Он поцеловал ее, потом снова выпрямился, устремив взгляд на платье и парик.
— Я решил ничего не говорить об этом Синджен. Не хочу выслушивать ее возражения и протесты. Пусть остается все как есть. Нет, не спорь со мной. Я так решил. Ты понимаешь?
— Понимаю.
— В отличие от моих досточтимых предков, я никогда не напишу об этой проклятой Новобрачной Деве. Даже невзирая на то, что она оказала мне большую помощь, правда, не как материальное существо, а как видение, нарисованное моим воображением. С той минуты, как я сожгу этот костюм, призрак этой юной леди перестанет появляться в нашем доме. Навсегда. И больше никто никогда не напишет о ней ни слова в своих дневниках. Вот как это должно быть. И я не приму никаких возражений на этот счет. Ты понимаешь, Александра?
— Понимаю.
— Вот и хорошо, — сказал он, поцеловал ее и вышел из комнаты. Она улыбнулась, покачав головой, и снова взялась за свое рукоделие.
Примечания
1
Сект Джоан — Святая Джоан.
2
Место ссылки, каторги в Новом Южном Уэльсе.
