Читаем без скачивания Злыднев Мир. - Егор Чекрыгин

– А пошел-ка ты друг Седой в жопу. – заорал я на него. – В большую и толстую Жопу, в ЖОПИЩУ, пошел ты друг Седой.

– Сам пошел. – Вяло буркнул Седой.

– Нет, это ты пошел…. Я даже если и впрямь свои способности кашеварные утерял, один хрен, рядом с тобой сидеть и сопли твои сопливые утирать не собираюсь. Ежели я чего раньше умел, то я этому и заново обучиться могу. Могу и обучусь! И любые Ярлы-императоры, еще за честь будут почитать с моего котла пожрякать. А ты сиди тут и ной как прынцесса, взамен трона на ежа севшая.

– Ага, – тоже рявкнул в ответ Седой. – Давай, иди на старости лет в кухаренки, может в черпальщиках раньше гроба окажешься.

– А вот в энтом, не извольте сумлеваться. Мне до гроба еще, как тебе до сявки обозной, – расти и расти.

– Ну и вали отсюда, хрен лысый. – Заорал на меня красный от злости Седой. – Беги давай, до ближайшего трактира, там мальчонка-посудомой намедни околел. Ты его сменишь.

– А вот и побегу. С тобой сидеть, да сопли твои, над своей судьбинушкой унылой, жевать не собираюсь.

И вообще, – достал ты меня. Уж ты даже и не представляешь, как достал. Ходишь тут вечно, корчишь из себя. А как припекло так и……… Видеть тебя больше не хочу, не могу, и не желаю.

С этими словами я вскочил на ноги, молча оседлал своего коня, и не слушая бормотание этих двоих, уехал по дороге.

Оно конечно. Спустя пару часиков, этот мой недавний взрыв мне и самому показался…, ну как бы чересчур резким. Я даже начал было подумывать о том, что бы вернуться к ребятам, и типа как бы помириться.

Но как только представил рожу Седого. Как начнет он важничать да выкобениваться, дескать, – «Ты Кудрявый без меня, самостоятельно и двух часов просуществовать не способен…». Да начнет в этой своей дурацкой манере корчить из себя не пойми кого….

… Нет, в принципе Седой, – товарищ что надо. С ним и в дороге, и в бою можно быть, так сказать, – плечом к плечу. И вообще он мужик правильный. Не продаст и в беде не бросит.

Он вон даже Старика в камере бросить не захотел. Хотя и знал что Старик этот – типа как маг.

Я бы к примеру, наверное предпочел бы лучшее в камере сдохнуть, чем типа как с магом связываться. Какие бы мне это выгоды не сулило.

Ну в смысле предпочел бы тогда, когда я как бы, еще со Стариком знаком не был.

Потому как после знакомства со Стариком, Чудными магами и Малышом, я типа как к магам навроде как…, ну в смысле, – ТОГО. Но ведь это сейчас, в смысле ПОСЛЕ, а тогда….

А вот Седой, он как типа сразу. Пару недель в камере вместе с ним просидел, и типа как уже, – «Без кореша из камеры никуда».

Да, – Правильный Седой мужик!

…Но вот поважничать любит….

…Ну да и хрен бы с ним, ежели б только поважничать. Но ведь он же на каждом шагу тебя носом в твое же гавно норовит ткнуть…..

… Ну да, я к примеру, не в пример хуже его дерусь! (Ну в смысле дрался, теперь то он того….).

И до евоной хитрожопости, мне как пешком до Последних Гор…. Да, до такой подляны, какую он с побегом от Ярла придумал, мне б и за тыщу лет не докумекать. Да и после того, он иной раз такую фигню измыслит, что я только рот разинуть в ответ могу.

И смелости у него поболее моего будет. Вот с тем же Малышом. Как он тогда на него попер то. Когда Малыш его энтим зайцем попрекать начал. Я бы на Малыша и нынешнего бы, ну типа как магии лишенного, так бы рявкать побоялся, (Известное дело, маг – штука темная и опасная). А Седой на него как на салагу распоследнего…..

То есть в смысле как, – важничать передо мною, у Седого право типа как бы было.

Но ведь и я, Злыднев корень, не сопляк какой-то. Я десятком начал командовать, когда мне еще и самому двух десятков не исполнилось. Я в таких передрягах бывал, и в таких боях выживал, что мало кто со мной в энтом меряться может. А с двадцати трех годов я уже в полусотниках ходил. И вся полусотня мне в рот заглядывала, и ежели что не так, – смотрела на меня жалостными глазами, дескать, – «Спаси и не дай помереть, отец-командир».

Да и даже когда я после Магов, во всяких заварухах дрался…. Даже когда простым мечником в отряд приходил. Недели не проходило, а бойцы меня уже выделяли, и уважение оказывали.

Сколько раз бывало какой-нибудь графский прихвостень, полусотником назначенный, пока враг далеко весь из себя поди ж ты ….. А как малость припечет, так весь обосрется, и давай у меня советы выспрашивать, дескать – «Подскажи друг Кудрявый, как бы мне задницу свою уберечь, и от врага и от начальства….».

Так что на старости лет, распоследним сявкой, промеж Старика и Седого оказаться, – мне было малость обидственно. Ну Старик то он того. Он и навроде как Маг, а значит вроде как покруче простого смертного будет. Да и обхождение он понимал, и никогда я от него не то что бы грубости, – даже приказа не слышал. Всегда только просьбы, да с извинениями, да со всякими «пожалуйста, ежели тебя не затруднит…».

А вот Седой, он со мной, – будто я в его десятке простым рубилой служу. Он правда иной раз и со Стариком так же, и даже с Малышом иной раз как с салагой, – однако ж все равно обидно.

Ну да я терпел. Терпел покуда он, и впрямь весь из себя крутой был. Но вот когда он разнюнился и начал меня кашей попрекать…..

… А я ведь кашей-то своей гордился! Я может, им всем в чем и уступал. Но вот так кашу варить как я….

…………. И что же получается, – я из-за каши своих друзей предал, когда их жизнь приперла?! Когда они крутизны своей лишились, и стали вроде как малые дети?

Ох! Ну и гавно же выходит я!!!!

Эта последняя мысля, меня как громом промеж глаз вдарила. Я ж ведь и правда, раньше как-то и не сообразил, что ведь они там оба как малые дети, беззащитные остались. Я ж привык что они то, вроде как крутые, и в чужом попечении не нуждаются. А теперь то выходит я у них одна защита то и остался. А я их……Это же ведь, какая подлость то! Это ж ведь…..

– Эй боец, – куда путь держишь? – вдруг окликнул, видимо меня, чей то голос……..

ВОЖДЬ

….Странно, но воткнув кинжал в сердце Мага, я не почувствовал желанного облегчения и радости.

Он тогда как-то весь вздрогнул, выгнулся, и широко открыв глаза посмотрел на меня.

Странно, ведь было довольно темно. Слабый отблеск почти прогоревшего костра, не столько давал свет, сколько усиливал темноту. И все же ТОТ взгляд, я буду помнить до конца жизни.

В нем не было укора, или злобы. В нем не было даже страха или боли.

В его глазах были ЖАЛОСТЬ и СОЧУВСТИЕ.

Жалость и сочувствие ко мне, – его убийце. И было странное понимание и ПРОЩЕНИЕ.

Он прощал меня. Меня, – своего убийцу!

Потом его глаза затуманились, тело расслабилось и словно бы вернулось в прежнее положение. Он как будто опять заснул.

На пару секунд мне даже показалось что это убийство, было моим очередным бредовым видением. Сном, мороком, ночным кошмаром. Но рукоятка кинжала, все еще погруженного в грудь Мага, убеждала меня, что ВСЕ ЭТО было правдой.

И еще я вдруг понял, что Полтинник, проснувшись не поблагодарит меня со слезами на глазах, за спасение от очередного Магического рабства. Не магические чары держали моего командира в этой компании. И они не развеются вместе со смертью мага.

И когда Полтинник увидит, что я НАТВОРИЛ, Он порвет меня на куски. Порвет голыми руками. И возможно будет прав.

…Но я хотел ЖИТЬ. Хотел жить, как наверное ни хотел никогда ранее.

Ведь ОНА, не пожелала меня убивать. ОНА даже приказала меня отпустить. И ЧТО-ТО, что мелькнула между нами ТОГДА…….

В общем, я надеялся найти ее, и вымолить ее прощение.

А для этого я должен жить.

На какое-то мгновение, у меня даже промелькнула мысль, прикончить так же во сне и Полтинника с этим…, Волосатым.

Но это была слишком подлая мысль, даже для меня. (Что значит, – «даже для меня»?).

Это была настолько недостойная мысль, вызванная страхом и отчаяньем, что я постарался забыть что она вообще посещала мою больную голову.

Осторожненько подхватив свой мешок, и прихватив лежащий чуть в стороне нож Мага, которым он кажется только пищу разделывал, (свой кинжал я трогать почему-то побоялся), – я осторожненько шмыгнул между окружавших поляну кустов, и побежал по едва заметной тропинке. Пробежав так примерно с полчаса, свернул с тропы в лес, и побежал, стараясь придерживаться одного направления, ориентируясь на журчание ручья. Потом побежал по ручью, в противоположную от лагеря Полтинника строну. Спустя несколько минут я вышел на берег, прошел несколько десятков шагов до какой-то груды валунов, а потом вернулся назад, стараясь шагать по собственным следам.

Было еще темно. Но то ли мои глаза привыкли к темноте, то ли все силы организма обострились в борьбе за жизнь, – но в ночной мгле, я видел все окружающее почти так же хорошо, как и в вечерних сумерках. Дойдя до ручья, я побежал в противоположную сторону.

Мой расчет был прост. Убийство обнаружат не раньше, чем часа через три после моего ухода, когда начнется предутренняя смена Полтинника. Конечно, можно надеяться что если я не разбужу его вовремя он проспит до самого утра…. Но зная Полтинника, надеяться на это было наивно. Старый опытный солдат, обычно просыпается сам, тогда когда это нужно.