– Потому что это укрощенный дух, Союзник, отданный мне мастером из Среднего города в ходе сделке, о которой я не хочу рассказывать, так как она не имеет никакого отношения к этому делу и лишь отвлечет вас и меня.
– Хорошо. – Согласился Мелан. – Ты призвал Союзника и…? Каков был твой приказ?
– Я вспомнил то, что слышал от вас и сказал ему: «Говорят, здесь есть какая-то сокровищница. Проведи меня к ней.» И он полетел вперед, а я пошел за ним. Мы сделали всего лишь два или три поворота. Затем в стене обнаружилась неприметная щель, и Союзник повернул туда. Я протиснулся за ним. Наверное, будь мы в реальном мире, он бы не смог лететь, но этот сон был таков, что он свободно летел там, где я едва мог протиснуться. В конце концов я пришел к двери, за которой мерцал золотистый свет. Я прошел через дверь и оказался в высоком, просторном зале. Поначалу я решил, что это какой-то храм и… может быть, это действительно был храм, я не знаю. Вдоль стен, подпирая потолок стояли статуи разных людей. В руках они держали чаши с огнем, от которого и исходил тот мягкий золотистый цвет. Это были именно статуи людей, а не богов, я в этом уверен, потому что как минимум двоих я узнал: одна из статуй была похожа на моего отца, а другая – на старика Арбела, который многому меня когда-то научил. Впрочем, другие статуи могли изображать богов или полубогов, я не знаю. У некоторых из них были крылья, а у других – две пары рук или три головы… В общем, я поклонился отцу и Арбелу и попросил у них благословления. В тот момент мне это показалось правильным. И…
– И?
– И все. – Вийон развел руками. – Мне кажется, что это какое-то особенное место, вот только сокровищница ли это? Я полагал, что в сокровищнице должно быть золото, драгоценные камни, украшения…
– Зачем тебе золото, драгоценные камни и украшения во сне? – Фыркнул Мелан. – Без сомнения, это сокровищница. Сокровищницы в наших снах могут приобретать разный вид в зависимости от своего назначения и того, кто их сновидит. Грамотные люди нередко видят библиотеки, а люди простые, желающие не знаний, а богатства или того, чтобы добрые и могучие силы взяли их за ручку и повели за собой – святилища и закопанные клады. Больше в том зале ничего не было?
– Было. Чуть не забыл вам об этом рассказать. В самом центре располагалось нечто вроде алтаря или какого-то возвышения. Но если это и был алтарь, то странный, потому что рядом с ним и на нем лежали инструменты…
– Какие инструменты?
– Каких там только не было! – Вийон всплеснул руками. – Небольшие пилы, кусачки, какие-то держатели, заклепки, пинцеты, ножи… и еще столько всяких разных и хитроумных, которым я и названий-то не знаю. Очень такие, знаете, удобные и аккуратные на вид, так и хотелось взять их в руки!..
– Это все?
– Почти. Еще были прутья.
– Прутья?
– Да, они самые, – кивнул Вийон. – Ивовые, ольховые, тополиные, и всякие другие. Лежали аккуратными стопками справа и слева.
– Любопытно.
– А знаете, что было посреди всего этого, господин Мелан? В самом центре алтаря?
– Понятия не имею.
– Незаконченная корзина. Вернее даже, одно только плетенное донышко от нее. Но у меня-то уж глаз наметан. Я сразу понял, что это будущая корзина.
– Хмм, и что же ты от меня хочешь? – Спросил Мелан.
– Что это за место, господин, и для чего оно? Зачем там эти прутья, инструменты и прочее? Статуи отца и Арбела? Что мне со всем этим делать?
– Ну… – Мелан сделал важное лицо и потер подбородок. – Что тебе с этим делать, я не скажу, это ты сам должен знать. А вот что это за место – скажу. Это сокровищница.
– Ах, господин Мелан, вы это уже говорили! – Вийон всплеснул руками.
– А еще я говорил, что в сокровищнице таится сила – личная или родовая. А тут, кажется, сразу и личная, и родовая, и еще та, что с твоим ремеслом связана. Очень хорошее место. Почаще тебе бы его посещать – а там и сам разберешься, как быть.
Вийон задумался и долго молчал.
– Все началось из-за корзины желаний, которую господин Бейз велел мне изготовить, – сказал он наконец. – Может быть, это она и есть? Та, что на алтаре? Мне просто надо закончить работу в том храме и… и все?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Хорошо, если так, – пожал плечами Мелан. – Проверь и посмотри… Да, госпожа, чего желаете? Вот этого ловца снов? Отличный выбор, повесьте его в детской и можете быть спокойны: кошмары станут обходить вашего малыша стороной.
Мелан отвлекся на покупательницу, а Вийон вернулся к своему краю лавки. Гипел и Этар опять начали проказничать, и ему пришлось прикрикнуть на них, чтобы вразумить. Не хватало еще, чтобы они тут что-нибудь перевернули!
Сегодня с мальчишками должен был торговать Майрын, но Вийон поменялся с ним, чтобы поскорее поговорить с Меланом Ортценом об увиденном ночью. Удивительно: уже второе крупное дело завершилось удачей, и если окажется, что плетенка на том алтаре – это и есть основа для корзины желаний, самая большая головная боль Вийона, наконец, закончится. Он расплатится с Бейзом и уедет – да-да, уедет из Нижнего города. Переберется в Средний. Сегодня утром, обнаружив открытую дверь и трехэтажный дом, пребывающий в полном порядке (со всеми комнатами, коридорами и лестницами внутри), Байл Хадзи буквально расцеловал корзинщика. С деньгами у старика пока было туго, и будет так еще два-три месяца, пока он не закончит проектировать внутреннюю архитектуру башни астролога, а затем примется за новую работу, возьмет за нее полную цену и достаток вернется в его роскошный дом на улице Чертежей. Байл очень хотел отблагодарить человека, протянувшего ему руку помощи тогда, когда все от него отвернулись: он позвал Вийона к себе в услужение, обещал хорошо платить, как только сможет себе это позволить и разрешал занять любые незанятые комнаты в своем просторном доме. Вийон мог бы перебраться к Байлу уже сегодня или завтра, но хотел сначала закончить все свои дела с Бейзом, ибо в ином случае Бейз мог отыскать его где угодно и испортить жизнь в силу одной лишь душевной злобы. И еще нужно было найти Айнри. Пусть даже Вийон и нашел способ изготовить корзину желаний без его помощи, его желание отыскать старого друга не стало слабее.
Ночью он снова был в храме посреди лабиринта, внимательно осмотрел его, поклонился отцу, старому Арбелу и другим предшественникам и предкам, ибо все каменные гиганты в том храме, как ему подумалось, даже и те, что были крылаты и четырехруки, имели хоть какое-то отношение либо к его роду, либо к мастерству лозоплетения. Затем он подошел алтарю, еще раз внимательно осмотрел инструменты и материалы и уже было хотел приступить к работе, когда подумал: а как Бейз сможет получить корзину, если она остается здесь, во сне? С этой мыслью Вийон и проснулся.
Он все еще думал об этом, когда появились Майрын и зевающий Гипел, а следом – Флеб и Этар, и начался новый рабочий день. Вийон был бодр и полон энергии, но работа не шла: мысли о том, как быть с корзиной на алтаре в сновидческом храме, как связать воедино сон и реальность не давали ему покоя. Затем он – в который уже раз за последние дни – вспомнил оброненную Айнри Тозолом фразу о сновидении и мечте, и что-то, кажется, начало проясняться. Удивительно, но как будто бы продолжал оставаться для него маяком в этом мире, пусть даже Вийон и не видел его много лет: одного лишь воспоминания о нем хватало, чтобы увидеть пути, что прежде были скрыты, или ощутить надежду и уверенность в положении, ранее казавшимся безвыходным.
– Мечта это сон наяву, – тихо проговорил Вийон.
Затем он положил руки на прутья, как мог более отчетливо и ясно представил тот зал со статуями, представил… нет, уже не просто представил, а увидел алтарь с заготовкой под корзину, и приступил к работе.
Поначалу он сбивался и замирал на какое-то время, ибо движения, которые нужно было совершить, оказывались не всегда привычны; в какой-то момент он поймал себя на том, что захватывает лозу двумя пальцами, как делал это старый Арбел, а не тремя, как привык он сам; что выбирает прутья чуть более тщательно, становясь похожим на отца, который работал медленно, но подходил к работе очень тщательно. Изменились и другие мелочи, подчас едва уловимые – от кого, от каких мастеров прошлого они сейчас перешли к Вийону? Чем дольше он работал, тем реже ошибался и тем короче становились паузы выбора между привычным образом действий и новым.
