– Вам не нравится этот стук?
– Не знаю. Они словно угрожают.
– Только никому не говорите об этом. Считается, что стука барабанов боятся только виноватые.
– Так говорят?
– Мисс Бретт, дорогая, здесь много странного чего говорят. Виноватая. Виноватая в том, что люблю чужого мужа. Каждое утро, просыпаясь, я гадала, что мне готовит грядущий день. По ночам мне снилась тетя Шарлотта. Даже если бы я убила ее, она бы меня так не преследовала.
Я задавала себе вопрос, если я останусь с Чантел, каким образом я сумею избежать встречи с Редверсом? Странно, что Чантел не принимает его в расчет и постоянно ведет себя так, словно его не существует.
Счастливая Чантел, она вышла замуж за того, за кого хотела.
Снова застучали барабаны. Я представила себе… скалу, шум прибоя, золотой песок, темную фигуру Женщины Тайн, ожидающей новую душу, чтобы обрести свободу.
Хоть бы «Безмятежная леди» была уже в бухте.
Ночью мы в экипаже поехали на праздник. С нами была Моник. Чантел не хотела, чтобы она ехала, но та начала истерично командовать, и Чантел сдалась. Моник надела белое, длинное, ниспадающее свободными складками платье и воткнула в распущенные по плечам волосы красный гибискус. Глаза у нее горели от возбуждения. Она была абсолютно похожа на полинезийку, будто дух острова. Она насмешливо следила за мной. Я видела, что ей доставляет наслаждение видеть мое замешательство; по-видимому, ее смешило, что столь чопорная дама, как я, и есть «другая женщина» ее драмы.
Чантел была в зеленом платье, длинном и ниспадающем складками. Она купила его на острове, и хотя материал был не очень хорошего качества, платье, мягкое и облегающее, ей шло. Она заплела волосы в толстую косу, перебросив ее через плечо вперед. Я ничего не купила для этого случая и надела шелковое голубое платье и заколола волосы, как обычно.
Прогромыхав по дороге, мы оставили экипаж вместе с остальными повозками. Потом поднялись по склону на площадку, где обычно происходили танцы. Я уже видела раньше национальные танцы. Люди часто танцевали на берегу рядом с «домами без стен» – помостами с крышами из веток и листьев.
Музыка исполнялась на музыкальных инструментах, походивших на гитары. Я уже видела их прежде. Мы сели на подстилку, которую специально для этого взяли с собой, и нам протянули кокосовые скорлупки с гали. Осторожный глоток, и по венам заструился огонь. Сильно опьяняющий напиток.
Я взглянула на сидящую рядом Чантел, у нее были расширены зрачки. Ее охватили любопытство и радость, но, думаю, она больше ликовала оттого, что думала, что скоро окажется в Сиднее с Рексом.
Чантел, счастливица!
Мы аплодировали танцующим, медленно и ритмично хлопая в ладоши. Так принято на острове. Эти танца казались бесконечными, и сидеть на подстилке было очень неудобно.
Но когда подошло время выхода Огненных Людей, возбуждение, охватившее зрителей, заразило и меня. Я встала на колени, как многие другие, совершенно не обращая внимания на боль в коленях. Появились два молодых человека, они были одеты лишь в набедренные повязки, украшенные бусинами цвета пламени, блестящими при свете факелов. На шее у них рядами висели бусы – красные бусы, на руках браслеты из красных бусин, на голове обручи из бусин, мерцающие тем же самым красным цветом.
Темное небо было усыпано сверкающими звездами, луна отбрасывала бледно-желтый свет на огромную толпу внимательных темных и светлых лиц. Аромат цветов, едкий запах дыма, блики факелов, слабое жужжание насекомых, привлеченных на свою погибель огнем.
Огненные танцоры ждали. Их старый отец церемонно подал каждому по два факела, зазвучала музыка, и танец начался. Сначала они медленно вертели факелы, подкидывали их в воздух и легко ловили. Потом они стали притоптывать и подкидывать факелы все выше и выше, ловя их. Подобное мог легко проделать любой натренированный человек. Настоящий огненный танец еще не начался.
Не знаю, как у них это получалось. Они такие быстрые и ловкие. Помню только, что порой мне казалось, что я вижу вихри огня, среди которых мелькали обнаженные тела танцоров. Они танцевали с бешеной страстью так, что дух захватывало, трудно было поверить, что можно остаться невредимым среди бушующего огня.
Музыка замедлила темп, огненный вихрь замедлил ход, и стало видно, что танцуют два человека с четырьмя факелами. Мы были крайне удивлены.
Этому чуду Огненные Люди обучились в Стране Огня, они принесли его с собой на Землю, чтобы никто не мог исполнить этот танец, кроме людей их крови.
Все кончилось. На секунду воцарилась глубокая выразительная тишина, а потом все разразились бурными аплодисментами, перешедшими в медленное ритмичное хлопанье в ладоши, внезапно раздался крик: «Келла Келла Та'луи».
Этот крик прокатился по толпе. Все разговаривали взволнованными голосами, что было естественно. Только что нашим глазам предстало чудо: чтобы не обжечь Огненных Людей пламя остыло.
Чантел взглянула на меня и усмехнулась. Я испугалась, что она сейчас съязвит, и хотя слов ее не поймут, могут понять ее настроение.
Возбуждение возросло. Огненные люди вывели мальчика.
Он был сыном одного из них и намеревался впервые исполнить огненный танец. Так как он был сыном своего отца, пламя тоже должно стать холодным для него.
У меня сильно застучало сердце. Он выглядел таким маленьким и трогательным, увешанный маленькими красными бусами. Меня охватил ужас, потому что я почувствовала, что он боится.
Мне захотелось вскочить и закричать: «Не надо!» Но я подавила в себе этот импульс. Я понимала, что этого делать нельзя. Мальчик должен выступить, как и взрослые; и я знала, что мне, охваченной дурными предчувствиями, придется сидеть спокойно, хотя я и ощущала его страх.
Он выступил вперед. Ему дали два факела. Он взял их. Покрутил, подбросил в воздух, поймал. Я почувствовала облегчение. Он такой же ловкий, как и взрослые.
Зазвучала музыка – сначала медленно, потом она стала постепенно переходить в высокое крещендо. Завертелись факелы, описывая круги.
«У него получится, – думала я. – Они прекрасно выучили его».
Снова воцарилась зачарованная тишина – сверкающее ночное небо, выразительное молчание, вихри огня.
И вдруг произошла самая страшная сцена, которую я когда-либо видела в жизни. Один из факелов взорвался в воздухе, а за ним и остальные, и мы увидели скорчившуюся фигурку, всю в пламени, даже волосы горели. Он сам превратился в факел.
Чантел вскочила. Она схватила подстилку, на которой сидела, подбежала к мальчику, набросила на него тряпку и стала сбивать пламя руками.
Я была тронута до глубины души. Поразительное зрелище, но более всего благодаря Чантел, ангелу сострадания.
