Женушка.
Хвостов просил принять его после 5-го.
Царское Село. 3 октября 1915 г.
Мой любимый душка,
Яркий солнечный день, — 2 градуса мороза ночью. Какая жалость, что в газете ничего не написано про смотр, который ты сделал войскам! Надеюсь, это описание появится завтра. Необходимо печатать все о таких вещах, конечно, без упоминания о том, какие именно части ты смотрел. С нетерпением ожидаю подробностей, как все это прошло.
Так глупо! В Москве хотят поднести адрес Самарину, когда он вернется из деревни! Кажется, этот мерзкий Востоков послал ему от имени двух паств, Московской и Коломенской, телеграмму, поэтому милый маленький Макарий[473] приказал духовной консистории получить копию этой телеграммы и расследовать, какое имел право Востоков послать подобную телеграмму. Хорошо бы, если бы этот маленький митрополит отделался от Востокова! Давно пора. Он причиняет бесконечные неприятности, и это он руководит Самариным. Москва вообще гиблое место. Бог даст, из этого ничего не выйдет, но все-таки они должны почувствовать твое неудовольствие.
Дружок, мы так чувствуем твое отсутствие! Я так жажду твоих поцелуев, звука твоего любимого голоса, так хочу заглянуть тебе в глаза!
Спасибо большое за телеграмму, — как Бэби, должно быть, был доволен, что присутствовал на смотру! Как уютно, наверное, стоят ваши постели в одной комнате! И как прелестна к тому же вся поездка! Я всегда передаю Владимиру Николаевичу по телефону все, что ты пишешь.
Сегодня утром была у маленького мальчика. Он быстро слабеет, и к вечеру, вероятно, наступит конец. — Говорила с его несчастной матерью, — она держится очень бодро и все очень хорошо понимает.
Потом мы работали в госпитале. Владимир Николаевич сделал прокол офицеру, — вероятно, завтра будет операция. У княжны Гедройц температура 39, — она чувствует себя очень плохо, боятся рожи на голове. Она просила Деревенко заменить ее на серьезных операциях. Настенька завтракала, потом я принимала генерала кн. Туманова, Павлова, Бенкендорфа, Изу. Освящение госпиталя в Зимнем Дворце может состояться только числа 10-го, так как Красный Крест еще до сих пор не доставил кроватей и прочего. Мы с своей стороны все сделали. Мне лучше отдохнуть после этого торжества (и Беккер, конечно) — 11-го и 12-го, — раз так, то, значит, буду в Могилеве 15-го, утром в 9 часов, если это тебе подойдет? Это будет в четверг, ровно через 2 недели после твоего отъезда. Дай мне знать, одобряешь ли? Таким образом, 13-го я буду в Твери, 14-го в других ближайших к тебе местах.
Дивный яркий месяц, 10 минут шестого, становится темно, — пили чай после поездки в Павловск — так холодно. Младшие девочки работают, а старшие пошли в наш госпиталь чистить инструменты. В половине 7-го пойдем к вечерне в нашу новую маленькую церковь.
Вечером видела нашего Друга у А. и простилась с Ним. Он очень просит тебя послать телеграмму королю Сербии, потому что очень боится, что Болгария совсем уничтожит их, — так я прилагаю эту бумагу для тебя, она тебе будет нужна для телеграммы; изложи смысл своими словами, разумеется, вкратце, напомнив им об их святых и так далее в этом же роде.
Пусть Бэби покажет тебе конверт Петра Васильевича, он прелестен. Я тоже пишу Бэби отдельно, он будет гордиться этим. Деревенко получил наши подарки для него и сможет их приготовить в спальне до твоего обеда. — Я хотела бы знать, как ты будешь праздновать день Конвоя.
Теперь должна кончить письмо, дорогой! Да благословит и да спасет тебя Бог, и да хранит тебя Пресвятая Богородица от всякого зла! Самые лучшие пожелания ко дню ангела нашего ненаглядного Солнечного Луча!
Целую тебя бессчетно, крепко прижимаю к своему любящему сердцу, которое постоянно жаждет тебя, милый Ники. Твоя женушка
Аликс.
Царское Село. 4 октября 1915 г.
Мой любимый душка,
От всего сердца поздравляю тебя с днем ангела нашего драгоценного мальчика; он проводит этот день совершенно как маленький воин. — Я прочла телеграмму, которую наш Друг послал ему, — она так хороша! Ты сегодня вечером, вероятно, будешь в церкви, но я не пойду, слишком устала, — только что заходила к Знаменью. поставила свечи за наше сокровище. — Чудный солнечный день, 0 градусов было утром и 3 градуса ночью. — В 10 часов мы отправились на освящение прелестной маленькой церкви. Вчерашняя вечерняя служба была также очень хороша было много сестер в белых косынках, что придает такой живописный вид. — Тетя Ольга и мы обе тоже были одеты сестрами, так как мы молились за наших бедных раненых и умерших. — Михень, Мавра, княгиня Палей и многие другие были там. Около 200 человек из ком. выздоравл. стояли вокруг церкви, так что могли видеть крестный ход. — В час мы поехали в наш лазарет, и Владимир Николаевич сделал операцию, которая вполне удалась; после этого были перевязки, потом я поехала навестить бедную кн. Гедройц. У нее было 40,5 градусов жара, вечером она причастилась и почувствовала себя спокойнее, говорила о смерти, и сделала все распоряжения. — Сегодня она меньше страдает, но положение все же очень опасное, рожа спускается к уху. — Но наш Друг обещал за нее помолиться. — Потом мы заехали к А. и отправились в Павловск и на кладбище, где мне хотелось положить цветы на могилу бедного Орлова, — уже 7 лет, как он умер! После чаю зашли к Знамению, а оттуда в Большой Дворец к бедному мальчику. Он меня узнал, — удивительно, что он еще жив, бедный ребенок.
А. и Лили Ден у нас обедают.
Вчера мы видели Гр. у Ани, — милая Зина[474] тоже была там, — Он так хорошо говорил! Он просил меня тебе передать, что не ладно с новыми бумажными деньгами, простой народ не может понять, — у нас довольно чеканной монеты, — и это может повлечь к недоразумениям. Я думаю, следует сказать Хвостову, чтоб он поговорил с Барком об этом. — Разумеется, Его телеграммы к Бэби не приняли, потому я ее посылаю тебе, чтобы ты прочел малютке, — может быть, ты поблагодаришь Его в ответной телеграмме?
Как ты находишь известия? Я очень была счастлива получить сегодня твою телеграмму и письма от Бэби и m-r Ж.! Они меня так согрели, и я могла все себе ясно представить. Так странно не быть с ним на его именины! Его письмо было очаровательно, — я также пишу ежедневно, вероятно, тоже с многочисленными ошибками. Старшие девочки вечером идут чистить инструменты в госпиталь. Так странно, что “пока” нет дел, о которых надо писать, и что вы не с нами! Удобна ли ваша спальная? Покойно ли он спит и не тревожат ли его скрипучие доски? О, как вас обоих мне недостает! Ну, прощай, мой возлюбленный! Господь да благословит и защитит вас! Осыпаю тебя поцелуями, мой любимый, и остаюсь твоя глубоко любящая
Солнышко.
Милый, я нахожу, что не годится жене Замойского жить там, где ставка. Известно ее поведение с Борисом в Варшаве, в поезде, в ставке и теперь в Петрограде. Это повредит репутации ставки. Фредерикс сам очарован ею и потому не будет протестовать. Но, пожалуйста, скажи Замойской сам, что никаким дамам нельзя жить в ставке, и что потому и я этого не делаю.
А. целует твою руку и поздравляет Ал.
Царское Село. 5 октября 1915 г.
Мой родной,
Еще раз поздравляю тебя с сегодняшним дорогим днем. Да дарует Господь здоровье и счастье нашему драгоценному мальчику! Я так рада, что, наконец, напечатали в газетах о том, что ты видел войска, и то, что ты им сказал, — а то иначе никто бы на фронте опять не знал об этом. А каждое твое путешествие к войскам, когда становится известным, поднимает их дух, и все надеются удостоиться того же счастья.
Чудное, солнечное, холодное утро.
Мы ходили к обедне в 10 часов, затем я переоделась, и мы пошли в госпиталь, где работали до 2 часов. После завтрака катались с девочками.
Михень пришла к чаю, была мила и уютна, очень радуется освобождению Плото; теперь его перевезут в Сибирь, но это совсем другое дело. Она хочет поехать с своим поездом, тем более что это недалеко и ненадолго, — Даки вернулась и сильно кашляет, — будем надеяться, что в ее поезд не будут бросать бомбы!
Мы только что вернулись с панихиды в новой церкви, — маленький мальчик в Большом Дворце тихо скончался эту ночь, и еще один умер в госпитале М. и А., так что оба гроба стояли там — я так рада, что у нас есть эта маленькая церковь. Я еще принимала несколько офицеров и чувствую себя очень утомленной, потому извини за короткое письмо. Лили Ден была очень красива и мила вчера вечером.
