Читаем без скачивания История конницы - Джордж Денисон

Затем он продолжает: Если бы какая-нибудь европейская конница без магазинных винтовок и без умения сражаться пешком пожелала преградить им дорогу невинной стрельбой фланкеров или повторными атаками холодным оружием, южанам было бы легко с ней справиться. Они могли построить батальонные или бригадные каре с обозом в середине; разместить эти каре в шахматном порядке, чтобы дать им возможность взаимной поддержки, и затем, спокойно наступая, огнем проложить себе дорогу среди неприятельской конницы. Как не вспомнить при этом известного рассказа Непира о двух каре: одного — из 5-го и 77-го британских, другого — из 21-го португальского полков, которые с полным успехом проложили себе дорогу в Эль-Бодока среди блестящих и храбрых французских кирасир Монбрена, не пострадав нисколько, как три священных мужа из ассирийской огненной печи? Кто из знающих военную историю не вспомнит отступления английской пехоты через открытую, длиной в 3 мили, равнину у Фуентес д'Оноро, когда более 500 этих самых отборных всадников, старавшихся преградить ей дорогу, было оставлено ею лежащими, убитыми и ранеными за собой; или такого же блестящего отступления русских каре при Краоне и Реймсе в 1814 г. [118]? Арьергард южан под командой ветерана Юэла состоял из людей, доказавших во множестве сражений, начиная с Буль-Рана, свое мужество. Дело было не в людях, но времена и средства совершенно переменились. Употребление конных стрелков для пешего боя из-за закрытий делало огонь конницы северян столь же действенным, как и огонь лучшей пехоты; постоянно занимая одну позицию за другой быстро двигавшимися конными частями, северяне, укрываясь местностью, не терпя сами потерь, наносили огнем страшный вред противнику, а затем, не задерживаясь долго на месте, могли его обгонять и ставить опять новые преграды движению. Южане же не могли строиться в каре, потому что в этом построении они терпели бы еще вдесятеро больше потери от магазинок.

К словам этим можно еще прибавить, что пехота при Эль-Бодоне, Фуетнес д'Оноро, Краоне и Реймсе была вооружена кремневыми ружьями, не обладавшими ни меткостью, ни дальнобойностью, между тем как южане имели отличные винтовки. Нельзя поэтому не прийти к заключению, что ни одна регулярная конница при настоящем ее положении не могла бы сделать того, что сделала конница Шеридана, особенно если мы вспомним, что действие происходило на местности крайне пересеченной.

Из вышеприведенного очерка действий конницы в американскую войну видно, что обе стороны изобрели и применили на деле новый способ употребления конницы, обещающий большие выгоды. Нельзя прочесть описания поисков Моргана, экспедиций Форреста, больших усиленных рекогносцировок Стюарта, операций Грирсона в Миссисипи, нашествия конного отряда Вильсона, маневров Шеридана и т. д. без того, чтобы не прийти к убеждению, что конные стрелки составляют истинное применение конницы при нынешнем состоянии огнестрельного оружия.

Тот кавалерийский офицер, который, прочтя вышеприведенные описания, останется верным традициям Фридриха Великого и Наполеона, ссылаясь на неудачное применение идеи драгун в XVII столетии, будет продолжать верить, что конница, возлагающая свои надежды на огнестрельное оружие, всегда должна гибнуть — тот только докажет, что не умеет сделать правильных выводов из истории американской войны[119].

Утверждают, что страна не благоприятствовала действиям в конном строю, что не было времени обучить набранных до и во время войны солдат конным атакам и что, наконец, удачные действия конных стрелков не доказывают еще, что действия обученной на старых основаниях конницы были бы хуже. Но при этом упускают из виду, что четырехлетние непрерывные военные действия должны были выработать войска наилучшие; армия южан под командой Ли при Ченслорсвилле была одной из наиболее дисциплинированных и способных к делу армий, и самое сражение при Ченслорсвилле доказывает это как нельзя лучше.

Перейдем теперь к кампаниям 1866 г. в Австрии и 1870–1871 гг. во Франции и посмотрим, превосходят ли результаты, добытые в них кавалерией в настоящем значении этого слова, на благоприятной местности, против улучшенного оружия, те результаты, которых новая конница достигла в Америке.

Глава III. Австро-прусская война 1866 г. [120]

Численность прусской конницы в эту кампанию простиралась до 30 000 человек, не считая 7200 человек в запасных эскадронах. Она состояла со включением гвардии из полков: 10 кирасирских по 4 эскадрона, вооруженных кирасами, касками, палашами и пистолетами; 15 уланских по 4 эскадрона, вооруженных пиками, саблями и пистолетами; 10 драгунских и 13 гусарских, вооруженных одинаково саблями и игольчатыми карабинами. Кирасиры и уланы составляли тяжелую, драгуны и гусары — легкую конницу. Кроме того, было 12 ландверных конных полков, 6 тяжелых и 6 легких, вооруженных подобно действующим.

Австрийская конница была сокращена после кампании 1859 г. и состояла из полков: 12 кирасирских (не имевших кирас, которые были отменены незадолго до войны), 2 драгунских, 14 гусарских, 13 уланских, всего — 26 621 человек. В кирасирских полках было по 4 эскадрона (в одном было 5) и при каждом полку был эскадрон депо.

Итальянская конница состояла из полков: 4 тяжелых, 7 уланских, 7 легкоконных, 1 гидов. Все полки, кроме последнего, делились на 6 действующих эскадронов по 150 человек и 1 эскадрон депо; всего — 12 600 человек. Полк гидов был в 8 эскадронов и силой в 60 офицеров, 1074 нижних чина и 858 коней; он предназначался преимущественно для ординарческой службы. Тяжелая конница и уланы имели пики.

Во время всей кампании 1866 г. конница не только не имела влияния на ее исход, но даже за ней не числится никаких важных заслуг. Тщетно искали бы мы массовые атаки кавалерии, которые отличали бои Фридриха и Наполеона.

Ни один бой, кроме Находского, не был решен вполне или отчасти прусской кавалерией. Что касается австрийской легкой конницы, то она не только не окружала подобно ее предкам прусскую армию и не отрезала ее сообщений, но она не сумела даже скрывать движение своей армии и была столь небрежна в отправлении сторожевой и разведывательной службы, что в битве при Кениггреце прусский гвардейский корпус мог почти совершенно незамеченным захватить ключ позиции и тем решить дело.

В Гичинском бою австрийской конницей генерала Эдельсгейма была сделана попытка остановить наступление пруссаков и вырвать атакой победу из их рук. Прусская пехота только что овладела деревней Подолом, перед тем зажженной гранатой. Эдельсгейм во главе трех лучших конных полков повел отчаянную атаку на горящую деревню, но лошади, испугавшись огня и дыма, повернули кругом, и полки должны были отступить не без потерь. Несколько позже пруссаки, во время преследования ими австрийцев, были атакованы гусарским полком, но, полагаясь на свои скорострелки, они, даже не потрудившись строить каре, встретили атаку развернутым строем. Доверие к своему оружию их не обмануло, гусары должны были с тяжелыми потерями повернуть назад перед непрерывным свинцовым дождем, вырывавшим целые ряды.

Бой при Находе 27 июня начался схваткой между прусскими уланами и драгунами и австрийскими кирасирами, в которой австрийцы после горячего рукопашного боя вынуждены были отступить. Этот бой был между пикой и саблей подобно кавалерийским боям прежних времен. Легкие австрийские всадники должны были уступить сильному напору тяжелых пруссаков и их лошадей.

Дальнейшие подробности этого боя малоинтересны, так как не способствуют уяснению влияния нового оружия на тактику конницы.

После поражения австрийцев при Кениггреце превосходство заряжаемого с казны оружия стало неоспоримо. Разбитая пехота их отступила на всех пунктах от Хлума до Росница, и прусская конница и артиллерия выехали для ее преследования. Для прикрытия отступления австрийские орудия открыли по преследователям огонь, а когда прусские всадники подъезжали слишком близко к отступавшей пехоте, то она поворачивалась и отбрасывала их залпами.

Австрийская конница была под рукой, но не могла атаковать неприятельской пехоты из опасения полного и притом бесполезного своего уничтожения. Но когда быстрое наступление прусской конницы замаскировало огонь пехоты и артиллерии, то австрийские всадники немедленно обратились против нее и с полным самопожертвованием приняли на себя прикрытие отступления своей пехоты. Бой продолжался с колеблющимся успехом по мере того, как вводились свежие части. Кажется, не было ни одной удачной атаки конницы против пехоты, так как отступавшие австрийцы, как только прусская конница наседала слишком близко, останавливались и отбрасывали ее огнем своих нарезных винтовок.

Конница обеих сторон была отлично организована и снаряжена и состояла из мужественных солдат, что она и доказывала на деле, так как несколько раз происходили рукопашные схватки после взаимной атаки в карьер, например 10 июля при Сааре и 11 — го при Тишновице. 15-го числа 5-м прусским кирасирским полком полковника Бредова была произведена лихая атака на австрийскую артиллерию, на шоссе Ольмюц — Тобитчау. Мы приведем здесь описание из сочинения Гозье о семинедельной войне: