Посетители переглянулись, попрощались и направились к выходу. Когда дверь за ними закрылась, радушная улыбка на лице Семелой сменилась усталой и раздраженной гримасой.
— Я их еле-еле сюда завлекла, а теперь они что про нас подумают? Нет, вы отдел по связям с общественностью или зачем я тут с вами сижу? Тамьен хотя бы кевату им принесла, к ней у меня претензий нет, а ты, Вермес, торчишь за столом, как вареная рыба! Вермес, ты меня слышишь? Тебе не стыдно смотреть на меня с такой дебильной, извиняюсь, рожей? С тобой говорит дама и твой руководитель! Ты чем вообще здесь занимаешься?
Нехороший вопрос. Ответа на него Вермес не знал.
— Вы же ничего здесь не делаете, я одна все на себе тащу! Ну, еще Тамьен мне помогает… Правильно я говорю? Тамьен, правильно или нет?
Тамьен тихонько поддакнула. За окном недавние гости «Кедайских россыпей» сели в свою машину, и та взмыла над улицей. У Вермеса возникло смутное ощущение, что сейчас что-то изменится.
Ситуация: норма.
Режим: рабочий, норма.
Поэтапный выход из режима свертывания. Время пошло.
Пять.
Он вспомнил свое полное имя и кое-какие автобиографические данные. Его зовут Мерклой Вермес, ему двадцать семь лет. Родился в Эсоде. Семь лет назад, получив зеленую карту, поступил в Эсодианский университет на факультет сравнительной культурологии, тогда же вступил в ряды КОНСа. Спустя год тяжело заболел — после того как на последнем собрании КОНСа попал под психотронный удар. Болезнь не позволила ему продолжить учебу, к тому же КОНС объявили вне закона, и его бы в любом случае отчислили. В течение последующих трех лет перебивался чем придется, а потом… Потом — провал в памяти. В «Кедайских россыпях» он работает недавно, всего-то третью декаду. Его должность называется «ответственный за рекламу в Сети и в печатных изданиях». Платят здесь не сказать чтобы много, и система оплаты довольно запутанная, но для него деньги ничего не значат. Он пришел в «Кедайские россыпи», потому что здесь работает Тамьен Лакерой, на которой он должен жениться. Только вот на кой она ему сдалась?..
Четыре.
Он вспомнил, чем занимаются «Кедайские россыпи». То, о чем говорила Семелой: насчет культуры, альбомов и выставок — это всего лишь камуфляж. Фирма отмывает и крутит деньги, наворованные в свое время одним из высших чинов Министерства Колоний. Разумеется, это коммерческая тайна, в том числе для рядовых сотрудников… но не для Вермеса. Когда он, отчасти из любопытства, отчасти из привитой Инструктором добросовестности, захотел узнать, как обстоят дела, он тайком посетил кабинеты руководителей и скачал файлы из их машин, потом собрал кое-какую информацию через Сеть, сопоставил и проанализировал данные… Инструктор мог бы им гордиться! Какой еще Инструктор?.. Опять провал.
Три.
Он понял, что сейчас очень уязвим и ни в коем случае не должен отвечать ни на чьи вопросы, пока процесс не закончился. Хозяева предусмотрели все, но в те недолгие промежутки, когда меняется режим, он беспомощен, как только что вылупившийся птенец. Главное — молчать. Семелой остановилась перед его столом и что-то яростно говорила — он ее не слушал.
Два.
Он вспомнил, что у него есть Хозяева. Вспомнил, кто они такие. Вспомнил, кто был его Инструктором, пока он в течение последних двух лет находился в мире Хозяев. Вспомнил наконец, зачем он должен жениться на Тамьен Лакерой: та дружит с супругой главы Министерства Внешних Сношений Меводы, созданного шесть лет назад взамен распущенного Министерства Колоний. Вот она-то и нужна Хозяевам — как заложница для политического шантажа. Вермес получил задание: вступить в законный брак с ее подружкой и найти способ до нее добраться.
Один.
Он вспомнил, что ему под череп внедрен биокомпьютер, выполняющий множество функций, одна из которых — защита от разоблачения… потому что за такими, как он, ведется непрерывная охота. Способ защиты весьма прост: в момент опасности агент катастрофически глупеет и мгновенно забывает обо всем, что может дать врагу зацепку. Это сопряжено с неудобствами, но, учитывая возможности врага, это нельзя назвать перестраховкой.
Ноль.
Выход из режима свертывания завершен.
Режим: рабочий, норма.
Вспотевший Вермес откинулся на спинку стула. Жарко, а на кондиционер для отдела по связям с общественностью «Кедайские россыпи» вряд ли расщедрятся… Черные боги, каждое свертывание чем-то похоже на смерть! Как его за три минувшие декады измучили эти свертывания — и последующие постепенные возвраты в нормальное состояние. Ему не привыкать сходить с ума, но Хозяева могли бы придумать что-нибудь покомфортней… В голове тут же возникло ощущение болезненного давления: критиковать Хозяев даже в мыслях нельзя — это преступление, грех, порок, должностной проступок. Следить за его мыслями — тоже одна из функций биокомпьютера… Да нет, он ничего такого не имел в виду. Он ведь знает, что потом, когда он выполнит задание, Хозяева его вознаградят, и готов служить им, себя не щадя. Отпустило. Хотя нет, не совсем: все-таки остался предупреждающий намек на головную боль.
— …Вермес, я к тебе обращаюсь! К нам такие люди пришли, а ты сидишь тут, как идиот, того и гляди слюни пускать начнешь, смотреть противно! Думаешь, тебе за ото будут деньги платить?
— Я просто перегрелся. — Он постарался выдавить обаятельно-обезоруживающую улыбку. — Нехорошо стало… А денег мне тут еще не платили.
— И не заплатят, пока ты план на следующий месяц не напишешь! — подхватила Семелой. — Написать план, в котором все по часам расписано, — вот это работа! Настоящая работа! Надо пахать по восемь, по десять часов в сутки, тогда тебе и зарплата будет! А что ты в отчете за прошлую декаду накалякал? Давай-ка перепиши свой отчет, а то Рибнен его вернул. Как пятилетний, честное слово!
«Я не видел ни одного шпионского фильма, где агенту моего уровня приходилось бы сидеть в таком месте и такое выслушивать. Нет, жизнь покруче кино…»
Форма пресловутого отчета была настоящим бюрократическим шедевром: таблица, в которой расписано, в какие дни какая работа проделана, с указанием точного количества часов. За каждую выполненную работу прибавляется коэффициент, за каждую запланированную, но не выполненную — снижается. Например: надписывание конвертов для рассылки рекламных проспектов «Кедайских россыпей» — 3 часа, составление писем в различные инстанции — 10 часов, телефонные разговоры с редакторами газет — 2,5 часа. Специальный работник в бухгалтерии все эти коэффициенты плюсовал, вычитал, перепроверял и суммировал, и в итоге сотрудники «Кедайских россыпей» получали зарплату. Как правило, с большой задержкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
