Сидевший рядом Батис вцепился в спинку переднего сиденья, полураскрыв рот от напряжения. Мельком глянув на него, я спросила:
— Почему не пошлёшь оллфагов?
Батис обернулся, провёл пальцем перед глазами. Всё ясно: пока не видит конкретной цели, крыланов посылать не стоит. Ладно, попробуем поработать в паре.
Я накрыла ладонью пальцы мальчишки, другой рукой обняла его за плечи. Батис удивлённо покосился, но я кивнула ему и закрыла глаза.
Сначала — дорога, погребённая под закаменелым мусором из погибших предметов житейского обихода, строительным крошевом из ветшающих, осыпающихся зданий — и оплетенная зеленью, деловито лезущей из всех дыр. Впереди — просвет: кажется, улочки заканчиваются выходом в более свободное пространство.
Наконец Батис сообразил и тоже перешёл на другой уровень зрения. Поскольку через пять-шесть секунд меня едва не стошнило: теперь я видела летящее пространство вокруг нас сотнями зыркающих по сторонам глаз. Я будто смотрела в сотни энергично двигающихся зеркал или экранов. С трудом сосредоточилась и вывела из своего сознания оллфаговое восприятие Батиса. Это он должен увидеть то, что увижу я.
Потянувшись к холоду (и ведя за собой мальчишку с огромной стаей крыланов), я отрезками (не перескочить бы!) "догнала" чумовиков.
Тени мчались, едва-едва поотстав, за двумя мужчинами, которые бежали через дорогу к ближайшему дому. Мгновенный взгляд на дом — там, почти незаметная, стояла девушка, готовая вот-вот закрыть за беглецами дверь.
Один из мужчин, перепрыгивая вздыбившееся дорожное покрытие, не рассчитал высоты. Жёсткий пласт будто ударил его по ноге. Судорожно взмахнув руками, первый свалился. Второй, оглянувшись, машинально побежал было к нему. Пронзительный крик девушки — и он растерянно остановился. Первый, полулёжа, махнул на него — "Беги!" — и поднёс руку к голове. Второй побежал к дому.
Пальцы Батиса вздрогнули под моей ладонью. Я сразу как-то не сообразила, что фокусирую взгляд на руке лежащего — той, что уже касалась головы. И лишь когда два оллфага, вынырнувшие из ничего, неловко свалились на эту руку, своей тяжестью пришпилив её к земле, когда из ослабевших от внезапного налёта крыланов из ладони мужчины выпал пистолет, я поняла, на что решился упавший.
Батис и в самом деле оказался силён. Я успела увидеть изумлённые глаза лежащего, а мальчишка уже требовательно заставил меня отвести взгляд от мужчины — и вот они, тени!.. Крыланы возникали, как будто весёлый, с сумасшедшинкой художник макал кисть в жидкую краску и просто встряхивал её на полотно. Золотистой метелью оллфаги обвеяли неизвестного и буквально растворили в себе влетевших в их стаю чумовиков. Остатки теней, почувствовав неладное, шарахнулись в стороны.
— Холод уменьшился, — где-то далеко-далеко сказал лейтенант Тайгер.
Дирк болезненно застонал, и я пожалела, что он не может видеть великолепного зрелища — крыланов, клюющих воздух, сокращая численность сгустков-невидимок. Не отрывая взгляда от происходящего, я медленно, боясь потерять концентрацию, сказала, чтобы успокоить Дирка:
— Оллфаги доедают чумовиков.
— Что?!
— Что там происходит?!
Картинка начала ускользать — и я намертво заткнулась. Главную новость они получили — остальное увидят через несколько секунд.
Беглец, нырнувший было в дверной проём, вернулся, застыв чуть впереди девушки. Молодой, лет двадцати пяти — двадцати семи по земным меркам. В девушке что-то меня озадачило, но стояла она в шаге от проёма, в полутьме. Не разглядеть.
Из чистого любопытства я попыталась снова влезть в оллфаговое восприятие Батиса. Минуты не выдержала — затошнило. Скорее всего, от невозможности хоть на секунды сосредоточить внимание. Снова принялась присматриваться к людям. Интересно, сколько их здесь?.. Лежавший неловко сел, наверное пережидая боль, затем встал и, хромая, пошёл к молодой паре. Несмотря на довольно солидный возраст, двигался он собранно и выглядел спортсменом, недавно удалившимся на покой, но не бросающим своих спортивных привычек. Девушка поспешила ему навстречу, хотя на плечо ей опустилась было рука молодого беглеца. Тот поколебался и тоже зашагал к хромому старику. Видимо, рассудил: чем быстрее старик окажется в укрытии, тем безопаснее для них для всех.
Девушка вышла на свет, и я увидела, что она беременна.
Почти не глядя на старшего беглеца, быстро вертя головой по сторонам, она добежала до него и, так же не глядя, предложила опереться на руку. Старший покачал головой. Тут добежал второй, быстро подставил плечо, и старику осталось только перебирать ногами. Девушка шла за ними, держа наготове два пистолета и насторожённо озираясь. Молодец! Мало ли кто там пришёл на помощь. Главное — добраться до убежища и только здесь, в безопасности, поразмышлять о том, что же произошло.
Концентрировать внимание становилось легче. Мы приближались и вот-вот должны появиться в поле зрения троих.
Внезапно картинка размазалась. Выпрямив спину, я взглянула вперёд: ага, вот оно, это место! Рядом к передним сиденьям, тоже всматриваясь, приник Батис. Оллфагов больше контролировать не надо: самые опасные моменты позади, а чумовики — привычная добыча крыланов. Мы переглянулись и засмеялись. Неплохо поработали вместе — наводчик и стрелок!.. Оллфаги взлетели всё тем же сияющим облачком к верхушкам зданий и пропали. Наверное, Батис отослал.
Аэротакси вильнуло из-за внезапно преградившего дорогу столба.
Трое, уже у дверей в укрытие, приостановились. Старик снял руку с плеча парня и опёрся о дверной косяк.
Уверенной рукой Матвей опустил машину неподалёку от троих. Белёсая пыль из-под машины, взвихрившись, чуть-чуть не докатилась волной до них.
За два дня нам не впервые видеть выражение растерянности и неверия на человеческих лицах… И — Надежды, которая изо всех сил борется с рациональным, остужающим: "Нет, это не помощь. Это ещё пока не помощь".
Пыль улеглась. Я открыла дверцу, машинально огляделась (надо же, как быстро усвоила привычки подневольных персейцев!) и пошла к троим.
Тот, что помоложе, выпрямил спину. Я напомнила себе, что, дойдя до порога дома, служившего им убежищем, молодая женщина отдала оружие именно ему. Надеюсь, не псих. Подождёт стрелять до выяснения обстановки.
Теперь я могла их хорошенько рассмотреть. Старший (точнее и конкретнее — уже старик), несмотря на спортивную форму и уверенные движения, оказался по земным меркам лет за семьдесят; возрасту он явно не собирался сдаваться: ярко-синие глаза всматривались оценивающе, а чуть морщинистое на уголках глаз и губ лицо навсегда застыло в насмешливой маске, чуть подёрнутой горечью. Темно-русый парень, ровесник Тайгера, даже ближе к тридцати; сухощавый, насторожённый, с обветренно-загорелым лицом — вот три характеристики, подсказавшие, кто в этой тройке основной разведчик и добытчик. Позже выяснилось: я права. И что трое, и что добытчик. А молодая женщина… Чёрт, да язык не поворачивался так называть её. Хрупкая сероглазая девочка, с коротко стриженными светлыми локонами, словно выпадала из реальности мёртвого города. Она вполне могла быть героиней иллюстраций к старинным сказкам о потерявшихся принцессах. Ладошку она машинально положила на живот. Я взглянула, машинально следуя за её жестом, и лицо опахнуло опаляющим жаром страха и жалости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
