… Он собирался объявить Мареку мат. Но рука с приподнятым ферзём внезапно остановилась на полпути к вожделенной клетке. Марек неуверенно улыбнулся.
— Илларион?..
— Кто-то кричит, — отвечая ещё бесстрастно, словно своим мыслям, Илларион поставил ферзя не на доску — на край стола и поднялся, прислушиваясь. Он пока не думал о внучке, но прислушивался, интуитивно поднимая глаза к потолку.
Марек же вдруг встрепенулся и быстро шагнул к окну, возле которого они играли.
— Это… чудовищно! — выдохнул он, глядя вниз с высоты второго этажа.
И такая сила потрясения прозвучала в его голосе, что Илларион тоже поспешил к окну, на мгновения забыв о тревожном звуке. И — от ужаса инстинктивно нашарил кнопку. Вдавил — и оконная рама упала сверху со стуком гильотинного ножа. Одновременно стемнело. Не оттого, что закрыли окно. Мимо окна, слегка раскачиваясь, проплыло нечто громадное, со смазанным пятнистым рисунком в жёлто-коричневых тонах… Марек, онемев, засмотрелся на страшную тень. Когда она прошагала, в комнату снова хлынул свет. Словно заворожённый, парень потянулся потрогать окно — смешную преграду для шествующего по улице монстра. Илларион схватил Марека за руку и оттащил вглубь комнаты.
— Увидят! Я сейчас закрою окно полностью!
— Они… ревут, — недоумённо сказал Марек, наблюдая, как подкравшийся к окну старик дёргает кисть старомодной гардины. И уже в полумраке добавил: — А вы сказали — кто-то кричит.
Но крик и в самом деле прозвучал — и не один. Очень приглушённый, но явно с лестничной площадки. Илларион схватился за сердце и просипел:
— Лия… Господи, это Лия!
Он бросился через все комнаты к входной двери, не заметив, как, побежавший сначала за ним, Марек остановился и скрылся в спальне сына и снохи.
Распахнув дверь, Илларион будто столкнулся с плотной стеной криков, плача, рычания. Ошеломлённый, он застыл на пороге — этих секунд хватило для появления Марека с двумя охотничьими ружьями (сын Иллариона увлекался охотой и вместе с женой дважды открывал сезон). Одно ружьё Марек сунул старику. Поняв, что он держит в руках, Илларион начал приходить в себя и даже нашёл силы удивиться: тихий Марек и оружие?!
В основном крики раздавались сверху. В этом доме на каждой площадке две квартиры, но сами площадки отличались шириной небольших рекреаций и, помимо лифта, оборудованы широкими же лестницами.
— Девочка на каком этаже? — спросил Марек, бегом преодолевая первую лестницу наверх: никто из них о лифте даже не подумал.
— На пятом… Боже, боже!
Навстречу хлынула странная толпа — люди вперемешку с ящероподобными. Толпа — это, оказывается, на первый взгляд. На самом деле ящерицы, размером чуть крупнее человека — кто стоя на четырёх, кто поднявшись на крепкие задние лапы, гнали людей — охотились. Или догоняли жратву. Звери отличались неуклюжестью, но брали мощью: догоняя, они прыгали на человека и начинали рвать его, не обращая внимания — живой ли ещё, мёртвый ли. Широкая длинная лестница медленно покрывалась кровью и разодранной плотью.
Почти неслышный в криках щелчок заставил Иллариона очнуться. Марек, с неожиданно сосредоточенным лицом, прицелился и выстрелил. Ящерица с верхней ступеньки, раскинувшая лапы, будто желая обнять бегущую от неё женщину, рухнула мордой в ступени. Женщина, кажется, инстинктивно поняла, что позади никого нет, и, прыгая через две-три ступени, добежала до спасителей. Ящерица ещё дёргалась, несмотря на разбитую в кровь морду, и теперь уже Илларион добил её. В суматохе никто не заметил, что от мёртвого тела отделилось темноватое облачко. Мужчины продолжали стрелять — как в тире — по лестнице; живых людей не осталось, а у тварей соображалка, видимо, плохо работала. А потом Илларион получил новый шок: одна из ящериц, настолько увлечённая жратвой, что её, не сговариваясь, оставили напоследок, вдруг оторвалась от полусожранного тела — и встала на задние лапы, которые абсолютно точно увеличивались в размерах. Женщина, бормочущая и всхлипывающая за спинами спасителей, взвизгнула и побежала вниз. Тёмное облачко, словно подгоняемое невидимым сквозняком, лениво последовало за нею.
— Она изменяется, Марек… Она изменяется…
— Легче попасть, — холодно ответил парень и выстрелил.
Тварь оказалась последней, и когда мужчины собрались было подойти к лестнице и помочь двоим, которые на вид показались живыми, сверху раздался срывающийся крик:
— Деда, стреляйте в дым!
— Лия, спускайся!
— Деда! Дым живой! Он убивает! Стреляйте в дым!
— Вижу дым! — сказал Марек и выстрелил.
А когда они расстреляли все дымки и старик смог обнять заплаканную Лию, они спустились и у порога квартиры увидели ту самую соседку с четвёртого этажа. На их глазах она мутировала в ящероподобное, и пришлось убить её. Потом стало ясно, что в квартире не отсидеться. Илларион вспомнил про подвал. Первую ночь они спали в непроницаемой тьме, прижимаясь друг к другу.
57.
— Как я узнал позже, Марек научился стрелять и даже готовить самодельное оружие, когда вступил в компьютерно-виртуальный клуб "Солдат". Здесь, — кивнул Илларион на высокий шкаф слева от двери, — мы храним бутыли с зажигательной смесью и насосные огнемёты. На одной из полок — пистолеты, которые мы нашли, когда обходили квартиры… Из подвала мы вышли только к вечеру следующего дня, когда казалось — всё закончилось. Пока обходили квартиры своего корпуса, наткнулись на троих, спрятавшихся от чумовиков. Но все они были ранены — покусаны или разорваны — и не выжили. Слишком много крови потеряли… Ещё двоих зазвали к себе — они бежали от огромного ящера, такого, как тот, что прошёл мимо наших окон в страшный день. Они пробыли у нас недолго: пришли в себя и ушли искать своих родных. Мы не стали уговаривать: видели, что всё равно они не послушались бы нас… Когда мы поняли, что город или умер, или опустел, начали делать всё, чтобы выжить. Мне кажется, мы стали похожи на Робинзона, чей остров постоянно и всегда внезапно обстреливают. Мы научились выходить на улицы, но на короткие расстояния и всегда втроём, чтобы следить и по сторонам, и за воздухом…
Старик прервался вздохнуть. Слушавшая его, как и все, очень внимательно, я всё же заметила, что Батис чуть нагнулся и с любопытством всматривается в темноту под шкафом с оружием.
— Выжить можно. Но это не жизнь. Город превратился в самые настоящие джунгли. Достаточно одного — отсутствия связи, чтобы чувствовать себя дикарём в чужой войне. Марек пытался смонтировать средство связи, но любая мощность глохнет на расстоянии более десятка метров. А как по-другому рассказать о себе другим выжившим, мы не знаем. А ведь наверняка ещё кто-то живой остался… Смешно, да? Говорю — живой, как будто всё умерли… Самое страшное — это, как вы называете, оборотень. Увидев такого впервые, мы обрадовались. И, наверное, вам нетрудно представить наш шок…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
