Читаем без скачивания В сетях обмана и любви - Вивьен Воган

– Когда же он сделал это? – спросил Тревис.

– В тот день, когда мы, покинув Блек-Хауз, добрались до перекрестка, он поехал по дороге, ведущей в Сан-Августин, и заплатил за обучение, питание, проживание, одним словом, за все.

– Какими деньгами? – засомневался Тревис.

– Ему выплатили эту сумму в «Л и М», сказал он. Я не уточнял. Рубел просил, чтобы это осталось между нами троими: им самим, его братом и мной. Но я рассказал вам, и он, должно быть, будет недоволен.

Молли повернулась лицом к остальным, она почти успокоилась.

– Все хорошо, Джеф. У нас нет причины давать ему понять, что мы это знаем.

– Но почему он сделал это? – спросил Тревис.

– Чтобы успокоить свою совесть, – ответила Молли.

Отсутствие Линди и Джефа в этот полдень позволило Молли спокойно обдумать новость. «Он заплатил только за один семестр, – рассуждала она, – наименьшее, что он мог сделать при данных обстоятельствах». Она надеялась, что это облегчит ему угрызения совести, хотя, конечно, не уменьшит ее боль.

Однако, когда Линди и Джеф вернулись после полудня, сияющие глаза сестры заставили Молли забыть о своих огорчениях.

– Молли, давай пересмотрим старую одежду мамы и отберем для сочельника два самых красивых платья.

Молли обняла свою младшую сестричку, которая не была больше маленькой. Линди очень повзрослела за последние несколько месяцев. Ее сверкающие глаза и пылающее лицо – этого было достаточно, чтобы поднять унылое настроение Молли и заставить ее не беспокоиться, на самом ли деле эта вновь обретенная любовь Линди к Джефу – настоящая и последняя любовь в жизни ее сестры. Молли молилась, чтобы так оно и было.

– Сочельник? – спросила Молли с улыбкой. – Сможем ли мы с тобой уделить внимание чему-нибудь еще, кроме выборов нарядов, а?

Линди покраснела.

– Наряды… но это наш последний сочельник… – Линди добавила: – Мы, конечно, сможем починить что-то из одежды для мальчиков.

Остаток дня и добрую часть сочельника они отдали переделке двух платьев из рубчатого шелка, которые носила их мать еще перед войной. Юбки и рукава требовали немалой возни. Когда сестры закончили, они примерили платья с подогнанными лифами, мягкими юбками и маленькими, по моде, рукавами.

Платье Линди было розового цвета с белыми рюшками вокруг шеи, а платье Молли – цвета морской волны со складками и оборками по кромке платья.

Как только они сделали последний стежок, погладили платья и повесили их, чтобы они не помялись, Линди обхватила Молли за шею, закружив по комнате.

– О, Молли, я так счастлива! Я никогда даже и не думала, что однажды буду такой счастливой.

– Это и меня делает счастливой, – Молли обняла младшую сестру, с удивлением понимая, что говорит искренне.

Отпустив Молли, Линди подняла голову:

– Ты знаешь, благодаря кому я сейчас счастлива, не так ли?

– Благодаря Джефу, конечно!

– Да, но кто заставил нас с Джефом полюбить друг друга, не растратив преждевременно пыл?

– И кто же?

– Рубел. Когда он неожиданно налетел на нас в ту ночь после танцев!

Улыбка слетела с губ Молли.

– Я знаю, он причинил тебе боль, Молли. Но ты можешь, наконец, простить его, хотя бы потому, что он сделал так много и хорошего для нас. Он не только послал Тревиса в школу. Если бы он не вмешался той ночью, мы бы, возможно, сделали бы как раз то, о чем он говорил, и совершили бы ошибку.

– Давай не будем об этом, Линди.

– Но это правда. Разве не из-за этого ты переживаешь и помогаешь мне не повторить твою ошибку?

Снизу долетели сладкие запахи хвои, корицы, гвоздики и жареной индейки. Линди убедила сестру приготовить особенный ужин после вечерней службы в сочельник. Молли, конечно, согласилась. Она знала, что Линди и Джеф что-то затевают. Она только надеялась, что они предупредили священника Келликота.

Когда подошло время службы, они разделили обязанности: Молли поможет Шугар, в то время как Линди оденет детей. Молли и Шугар закончили все приготовления, и Шугар ушла на службу в свою негритянскую церковь, прежде чем дети спустились вниз.

Тревис и Джеф появились первыми. Джеф был одет в превосходный новый костюм из тонкого черного полотна, а Тревис – в костюм своего отца, который Молли переделала перед началом семестра. Молли с улыбкой обняла их обоих, счастье волной нахлынуло на нее. Ненадолго, она знала, но все же это было счастье, – маленькие вспышки, проблески солнечного света между ураганами жизни. Джеф, действительно, легко вошел в семью, как рождественское чудо, которого Клитус просил ее не ждать! Джеф вернулся в тот самый момент, когда он был особенно необходим им. Он заполнил пустоту, оставленную Рубелом Джарретом.

Когда, наконец, Линди и малыши появились на ступенях лестницы, Молли поняла, почему их сборы заняли так много времени. Линди ухитрилась нарядить Вилли Джо и Малыша-Сэма в черные бархатные бриджи и сорочки с кружевными жабо, найденные в сундуке. Решение Линди нарядить мальчиков в эти костюмы подтверждало, что она, как и Молли, хочет сделать этот праздник незабываемым и радостным, несмотря на ту тревогу, которую они обе скрывают в душе. Да, Линди выросла, и не только телом. Сердце Молли наполнилось гордостью за сестру. Линди смогла сделать это Рождество особенным для всех.

Неловкость Джефа и Линди выказывала их волнение. Эта нервозность была знакома Молли, она тоже чувствовала ее, и она даже не сумела сказать что-либо из того, что собиралась сказать. Впрочем, все и так было ясно.

– Не лучше ли нам поспешить? – предложила она после того, как Джеф дважды возвращался в свою комнату, и Линди тоже пару раз сбегала наверх. – Мы можем не найти свободную скамью в церкви, чтобы сесть всем вместе, если еще хоть немного замешкаемся.

Линди и Джеф посмотрели друг на друга. Джеф достал часы, сунул их обратно в карман и взглянул на дорогу. Отсюда не была видна церковь, но Молли знала, что он представил ее себе. На попятную идти он, конечно, не думал.

– Молли права, – сказала Линди, – нам пора выходить.

Тревис открыл дверь и пропустил Джефа и Линди. Малыши вышли следом. Тревис предложил Молли свой локоть.

Слезы заблестели у нее на глазах. Ее младший брат! Тревис тоже повзрослел, как и Линди.

– Я вижу, что в школе святого Августина тебя научили не только читать и писать, – похвалила она, – они научили тебя и хорошим манерам.

– Рубел научил меня хорошим манерам, Молли.

В голосе Тревиса не было ни злости, ни обвинения, но его слова обожгли Молли, как холодный декабрьский ветер, свистевший возле крыльца. Она вспомнила тот день, когда все они в первый раз пошли в церковь.

Рубел убедил Тревиса тогда идти вместе с ними. Она едва сдержала слезы. Как могла она показаться с покрасневшими глазами на службе в сочельник и, помимо того, на свадьбе своей сестры?