Король недоверчиво уставился на епископа, тот все понял и рассмеялся:
– Я не все написал вам, Ваше величество, вы все равно не поверили бы. И еще многое расскажу. Анна Киевская прибыла из страны, много богаче не только Франции, но половины Европы, вместе взятой. Ее приданое вы не смогли бы получить в качестве дани со всех владений и за год. Купола соборов в Киеве, а говорят, и в других городах, там действительно покрывают золотом, чтобы блестели на солнце. И умопомрачительно дорогими мехами устилают сиденья, чтобы было мягче. И грамотны там едва ли не все, не только князья. Сам князь Ярослав свободно читает по-гречески и на латыни, знает шведский, очень любит книги. Младший брат Анны свободно говорит на пяти языках.
Но и люди некняжеского рода тоже грамотны! В Киеве князь ежегодно собирает множество подходящих возрастом детей и велит учить их грамоте и быстрому счету. Все должны уметь читать. У князя Ярослава большое количество книг, привезенных из Византии, переписанных в самом Киеве…
Видя, что совсем испортил Генриху настроение, Роже пожалел короля и решил того успокоить:
– Но Рауль прав, Анна – девушка, хотя и грамотная. Она тоже мечтает о любви и ласке, и ее сердце не занято. Постарайтесь занять его, Генрих, и Анна подарит вам много часов и лет счастья. А что касается Евангелия, то пусть коронуется на чем хочет, большой беды в том нет, еще ни разу не короновали королеву Франции, почему бы это не сделать на Евангелии, данном дочери ее отцом, всесильным правителем богатой страны?
Генрих махнул рукой:
– Да пусть клянется на чем угодно. Ты уверен, что она не будет презирать меня?
– Далось вам это! Я немало рассказывал ей о Вашем величестве хорошего, постарайтесь не испортить созданное впечатление, будьте ласковы, и вы получите лучшую жену, о которой только можно мечтать.
* * *
Они не заметили, что сообщение о свободном сердце будущей королевы ввергло в задумчивость Рауля. Он был женат, но забыть синие очи невесты Генриха никак не мог. А жена… пусть себе живет в имении и воспитывает сыновей! У короля появился серьезный соперник за любовь его будущей супруги. Рауль де Валуа был одним из богатейших людей Франции, гораздо богаче самого Генриха, и он по-настоящему влюбился в невесту своего друга-короля.
Как отнеслась к этому Анна? Она не забыла советов матери и отца – пока был жив Генрих, существовал только он. А вот после смерти мужа вдовая королева дала волю своему сердцу, выйдя замуж за… разведенного ради такого случая Рауля де Валуа!
* * *
Когда невеста короля на следующий день прибыла к собору, чтобы вступить в брак и короноваться, у присутствующих шеи за минуту удлинились наполовину. Каждому хотелось разглядеть девушку из далекой неведомой страны, о которой уже ходили слухи. И что невеста необыкновенно красива, и что страна немыслимо богата.
Интерес подогрели двое слуг, в предыдущий вечер допоздна рассказывавшие в таверне у дороги о том, что они увидели, побывав вместе с епископом в этой сказочной стране. Сначала Гуго и Гослену даже не поверили, уж слишком все казалось диковинным. Но хозяин был доволен, потому что в таверну набилось множество народа, желавшего своими ушами послушать, как живут люди где-то на краю земли. Владелец таверны даже предложил рассказчикам по большой кружке вина и пригласил прийти на следующий день.
Возбужденные услышанным, жители Реймса с утра потянулись к собору.
Все оказалось правдой, красивую золотоволосую девушку сопровождали очень богато одетые ее подданные. Несмотря на летнюю жару, их одежда оказалась оторочена дорогими мехами, какие встретишь не у всякого богача. Видно, так и есть – невеста из сказочно богатой страны.
Для Анны все происходило как во сне. Но когда епископ задал ей вопрос и повернулся, ища глазами того, кто этот вопрос переведет, Анна вдруг широко улыбнулась:
– Я понимаю. Я согласна.
Ее улыбка словно озарила собор, вокруг также счастливо заулыбались и остальные. Генрих был счастлив.
Синеглазую красавицу тут же короновали, и из собора на площадь (разве это можно назвать площадью?) Анна вышла уже королевой французской, супругой короля Генриха Каппета. Собравшийся люд закричал, приветствуя новую королеву. Перед Анной склонился епископ Готье Савайер:
– Поздравляю вас, Ваше величество.
– Благодарю, святой отец.
Потом, конечно, был пир, но куда ему до киевских пиров!
А потом ушли даже служанки, раздевавшие свою хозяйку, и они с Генрихом остались совсем одни…
Генрих, всегда бравший женщин силой и частенько бывавший грубым, не узнавал сам себя. Ему очень хотелось стиснуть жену в объятьях, но в то же время захлестывало совершенно незнакомое чувство нежности к ней. Анна стояла в одной рубашке, просто не зная, что делать дальше. Ложиться? Или сначала она должна что-нибудь снять ему, например разуть, как это делалось на Руси? Жалея, что не догадалась спросить ни у кого (хотя у кого это можно было сделать?), она опустила глаза вниз и ждала приказаний мужа.
Генрих осторожно приподнял ее голову за подбородок, коснулся губами трепетных губ. Они оказались гораздо вкуснее, чем он даже ожидал. Поцеловал сначала едва касаясь, потом крепче и, наконец, совсем крепко. Она не вздрогнула, не уклонилась, хотя ответила слабо.
Король спустил рубаху с плеч, потом ниже, оголив маленькие, по девичьи неразвитые груди, принялся покрывать поцелуями их. Анна почувствовала, что тянется к нему, все ее нутро отвечало! Подхватив жену на руки, Генрих осторожно опустил ее на ложе. Теперь эта женщина принадлежала ему, и только ему! И она была не просто послушна, Анна все крепче прижималась сама, отвечая на его ласки. К тому времени, когда Генрих уже был не в силах совладать с собой, жена была готова на все.
Потом лежала, уткнувшись носом в его грудь, и пыталась осознать произошедшее. Вот и случилось, она жена этого пока еще чужого, но уже такого желанного мужчины. Ей были приятны его ласки, его настойчивость, его горячность. Значит, все хорошо? Наверное, – подумалось Анне перед тем, как ее глаза смежил сон.
* * *
Наутро Рауль попробовал пристать с расспросами, дева ли она, да каково это было… Но Генрих так глянул на приятеля, что у того очередной вопрос застрял в горле. Сам король выглядел необычайно счастливым. Он даже простил кое-кому старые долги и долго никого не наказывал.
Но постепенно все встало на свои места, что бы ни случилось, жизнь всегда входит в свою колею и катится по ней, точно колесо, вперед и вперед, накручивая годы.
Анна родила Генриху двоих сыновей, больше просто не успела, король недолго радовался семейному счастью. Еще при его жизни наследником был объявлен их старший сын Филипп, названный Анной в честь ее несостоявшегося киевского жениха боярина Филиппа. И хотя Генрих назвал опекуншей сына свою разумную жену, закон не позволил Анне стать таковой, она много лет была регентшей при своем сыне. И только когда Филипп стал достаточно взрослым, удалилась от власти. Кстати, Филипп и довольно долго после него короли Франции при коронации клялись на Евангелии, написанном глаголицей, том самом, что было привезено Анной из Киева. Оно до сих пор хранится в музее и вызывает большой интерес посетителей.
Анне было суждено испытать большую любовь к тому самому Раулю де Валуа, потомки которого станут править Францией через несколько столетий. Рауль развелся с женой, но та пожаловалась на мужа папе римскому. Влюбленных не заставила расстаться даже папская хула, они удалились в имение Рауля и жили там, воспитывая его сыновей.
Но Анна пережила и своего возлюбленного тоже. Если Филипп смог понять мать и простить ее, то сыновья Рауля этого не сделали, Анна снова переехала к своему сыну-королю. Она была не нужна в качестве соправительницы, она была уже никому не нужна. Сколько прожила Анна де Рус, или Анна Киевская, как до сих пор зовут Ярославну во Франции, неизвестно. Есть несколько версий, где она умерла и где похоронена. Но это неважно, важно, что Франция чтит свою русскую королеву, немало сделавшую, чтобы тогдашняя крошечная по сравнению с огромной Русью Франция стала сильнее, а ее жители грамотней. Не все удалось, но она старалась.
Анна, видимо, часто рассказывала истории жизни своей семьи, необычной любви матери и отца, своих сестер Эллисив и Анастасии, а слышавшие их менестрели перекладывали все на музыку. Считается, что именно так родилось само искусство менестрелей, воспевавших подвиги смелых рыцарей во славу прекрасных дам.
А тогда под венец шла золотоволосая синеглазая княжна Анна Ярославна, чтобы, сказав «согласна», стать королевой Франции. Она не сменила своего имени, как это сделали сестры, осталась Анной Русской.
И не знала, что далеко-далеко в Киеве доживает последние дни ее мать – прекрасная Ингигерд, княгиня Ирина. Вести из Киева до Парижа тогда шли очень долго, дочь нескоро узнала о смерти матери.
