Схема Опустошения четко предстала в моём воображении, но это не удивительно — все заклинания Гримуара намертво впечатаны в мой разум. Удивительно то, что схема не «посыпалась», когда я попытался немного её изменить — обычно так и происходит. Я вертел её как хотел, хоть и понятия не имел, что именно я делаю — тут знания нужны.
— Охренеть… — без моего на то участия выдохнул я, поражённый степенью оптимизации мышления. Правда, голова немного разболелась и судя по ощущениям в шее и затылке, подскочило давление.
Получается, хоть оптимизация мышления и прошла успешно, но это стало способностью разума, что хранится в душе. Но разум работает через тело и вот оно-то и спасовало сейчас. Теперь понятно, почему Ровена хоть и стала одной из известнейших волшебниц и, пожалуй, лучшей в области чар и прочих манипуляций, требующих четкий расчёт и пространственное мышление, но не являлась сверх-магом.
Несмотря на ночное время, отправился в медкрыло к мадам Помфри. По дороге встретил профессора МакГонагалл. Несмотря на каникулы и всего лишь пару человек в замке, преподаватели продолжали патрулирование.
— Доброй ночи, профессор, — кивнул я.
— Мистер Найт, — строго глянула она поверх очков. — Позвольте узнать, что вы делаете в коридорах в ночное время суток?
— Голова разболелась со страшной силой. Вот и решил сходить к мадам Помфри за зельем каким. Да и сон не идёт, а режим нарушать не хочется.
— Я вас поняла. Но попрошу впредь не нарушать правила. А сейчас я провожу вас до больничного крыла и обратно в гостиную факультета.
— Хорошо.
Молча и без лишних слов мы быстро добрались до вотчины нашей медиведьмы, где мне без разглагольствований выдали две мелкие склянки с зельями и выпроводили прочь, чтобы не мешал высыпаться перед предстоящим полугодием. Обезболивающее выпил сразу, а снотворное нужно пить уже в кровати, дабы не уснуть где-нибудь в коридорах замка.
В комнате обнаружились два храпящих тела и судя по тому, что храпели они на полу и в обычной одежде, а рядом валялись какие-то записи и схемы, словно в детективе, они составляли коварный план. Подойдя поближе, я глянул в записи. Основной посыл — почему Макс Найт «Пожирательский Сынок». Эх, юные сыщики, спросили бы у кого постарше, кто в свет выходит… Ах да, они же толком ни с кем не дружат, так, привет-пока, разве что с остальной четой Уизли. Ну и пусть себе расследуют — что я могу сделать? Моё происхождение вообще та ещё тайна Полишинеля.
Переодевшись и выпив снотворное, благополучно отрубился. Как говорится, моргнул — утро. Вот и в этот раз произошло ровно то же самое.
Проснувшись и потянувшись, отметил краем глаза немного перекатившихся на другую половину пола пацанов. Время ещё раннее, вставать — дело не геройское, конечно.
Как и всегда, зарядка, пробежка, тренировка, душ, завтрак. Ученики приедут только к вечеру, но в Большом Зале столы уже стоят, как и положено, в четыре ряда по факультетам. Заняв место за столом Гриффиндора, вновь отметил удивительное единодушие тех немногих учеников, что остались в замке — они где-то, но не здесь. Ладно, парочку старшекурсников с Хаффлпаффа понять можно — им вообще два шага сделать и окажешься на кухне. А вороны? Ах, да… Без экстренной необходимости они предпочитают от книг не отрываться. Прямо как я.
Поздоровавшись кивком с преподавателями, не мог не заметить Люпина. За ним я особо не следил. Да чего уж тут — вообще не следил. Однако, дошла до меня информация, что после того злосчастного полнолуния Люпин обратился в больничное крыло с кучей колотых ран, не желающих нормально закрываться. Есть вероятность, что тем оборотнем был именно он, но по крови я потом проверю. Вот если у меня вдруг, не приведи Высшая Сила, не получится избавиться от ликантропии, я его прибью. А получится — просто сильно покалечу. Для профилактики памяти.
После завтрака я сразу отправился в библиотеку и попросил у мадам Пинс список книг на тему составления заклинаний и ритуалов. Занятно, что библиотекарша не воспротивилась, мол: «Не по программе». Хотя, про оборотней же немного рассказала. А может быть допуск в Запретную Секцию подписанный «самим Дамблдором!» оказывает такое влияние?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Получив список аж из двадцати трёх разных книг и фолиантов, всего три из которых находятся в Запретной Секции, я отправился на их поиски. Благодаря списку от мадам Пинс, где книги выстроены по степени усложнения материала и подхода к созданию и расчётам заклинаний, мне не пришлось сортировать книги, и я сразу приступил к изучению.
Проблемы подстерегали там, где их не ждёшь — эффект диадемы не отключается. Проще говоря, любая осознанная попытка что-то понять, посчитать или представить автоматически подвергается обработке по оптимизированной схеме. Казалось бы, грех жаловаться, вот только уже через полчаса меня вновь посетила головная боль. Пораскинув мозгами, решил попробовать попутно использовать усиление гемомантией, ведь она улучшала способности мозга. Пять минут спокойно посидев с полным усилением, избавился от всех симптомов перенапряжения под эффектом диадемы. Но теперь проголодался немного, а ведь ел совсем недавно. В общем, работать мне, похоже, нужно на кухне.
Раз такое дело, решил для начала просто запомнить книги не обдумывая — на это-то я способен? Способен. А потому, быстро сбегав на кухню и перекусив, вернулся в библиотеку и начал лихорадочно запоминать содержимое книг — потом обдумаю и пойму. В таком состоянии эффект диадемы почти не подключался, лишь усиливая и без того хорошую память. Кстати, для достижения эффекта идеальной памяти мне требуется всё меньше и меньше усиливать гемомантией нервную систему. Сказывается процесс адаптации организма и усиления на протяжении трёх лет?
До самого вечера я спокойно запоминал всё подряд, попросту листая книги. Со стороны может показаться, что я страдаю какой-то фигнёй. Возможно, так оно и есть. Возможно, стоит обратиться к кому-то более сведущему и будь я Гарри Поттером, то уже стоял бы напротив стола Дамблдора. Хотя, смысл? Могу поспорить, что мне бы сказали что-то типа:
«Гарри, мальчик мой, я прекрасно понимаю, что на твою долю выпали тяжелые испытания. Всем нам непросто, и мы обязательно преодолеем их вместе. Сейчас я, к сожалению, ничем не могу тебе помочь, но могу пообещать, что соберу нужную информацию, подготовлюсь, и обязательно расскажу тебе, когда придёт время. А сейчас, отправляйся домой на Тисовую — полнолуние скоро».
М-да. Такие мысли заставили меня улыбнуться ненароком.
— Мистер Найт, — отвлёк меня от книг голос мадам Пинс, и я обернулся на звук.
— Да?
— Буквально через несколько минут прибудут ученики и начнётся пир в честь нового полугодия.
— Спасибо, что напомнили.
— Не стоит благодарностей.
Раскладывание книг по местам немного задержало меня, а потому, когда я подходил к большому залу, остальные ученики уже собирались там — им хватило времени, чтобы оставить верхнюю одежду в гостиных и своих комнатах. Из толпы вырулила Гермиона, тут же оказавшись рядом.
— Привет, — улыбнулась девушка, сразу же обняв. Я не мог не улыбнуться и не ответить.
— Привет. Как каникулы прошли?
— Просто прекрасно! Пойдём скорее в зал. Честно говоря, есть хочется, ты не представляешь как.
Приехавшие с каникул ученики всячески выражали своё счастье, ведь дементоров не было. Шум, гам, счастливые лица. Каждый рассказывал о какой-то истории, произошедшей с ним на каникулах или о том, как провёл праздник с родственниками. Даже вечно строгие к себе и к манерам за столом слизеринцы были куда более открыты. А ведь я в запале мозгового штурма даже не заметил, как эти некро-чудища улетели обратно в Азкабан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Макс, ты даже не представляешь, как я рада, — с улыбкой Гермиона накладывала себе разного мясного. И кого тут ещё оборотень покусал?
— Да? — я вот тоже мясо люблю, и не отстаю от подруги.
— Конечно, — уверенно и с улыбкой кивнула Гермиона. — Неужели ты не чувствуешь? Даже дышится легче, когда дементоров нет рядом. Теперь можно без всяких проблем учиться и тренироваться.
