помчался над окрестными лесами.
Вековые сосны под ним вставали темной стеной, но бор грозил стать ловушкой, и Рублик поторопился миновать его. Еще несколько взмахов крыльями – и конь вылетел за край небесной тверди и помчался над бездонным воздушным простором. Немил глянул вниз, и у него перехватило дух. Земля показалась ему с овчинку.
Необъятный Шернский лес утопал в густом снегу, нанесенном вьюгой. Вывороченные корни Мироствола на Туманной поляне скрылись в сугробах. Всю волость Гремячего дола укутало белое одеяло. И посреди этого снежного царства широким рукавом растекалась огненная Смородина. Раскаленная лава ключом била из преисподней. Все новые и новые волны оранжевой жижи наползали на берега, поглощая снег, который с шипением таял и превращался в пар. От этого казалось, будто дол заволакивает туманная дымка. И лишь в одном месте через эту адскую реку был переброшен широкий мост, уносящийся в вышину.
Этот мост, выкованный в преисподней из сплава двенадцати металлов, раскалился от огня докрасна. Немилу подумалось, что тот, кто попробует пройти по нему, окажется, как на сковородке. В этом заключался хитрый трюк бесов – они не боялись пекла, смертельного для любого из их врагов.
Мара уже догоняла его. По спинам песцов щелкал остол. Колдунья положила на лук последнюю стрелу. В пустом поднебесье было некуда спрятаться. Сверкнула молния, ее острый конец уколол Рублика в круп, опрокинул и заставил забиться от боли. Немил вылетел из седла, уцепился за привязанный к нему пояс, но ткань порвалась, и он понесся вниз с обрывком, на конце которого болтался тускло сияющий посох.
Мара рванулась к нему, но стрел у нее не осталось, и она попыталась насадить его на рогатину. Острие чиркнуло по кафтану Немила, распороло рукав и укололо и без того неподвижную левую руку. Человек взвыл сквозь сжатые зубы, но тут же забыл о ране. Земля неслась на него со скоростью падающего камня, ветер свистел в ушах, а Рублик кувыркался и не был способен помочь. Мало этой беды: беспомощного человека сносило прямо в пышущий жаром огненный разлив.
– Только не в Смородину! Не в адский огонь! – в отчаянии выкрикнул он.
Песцы заложили крутой разворот. Мара опять оказалась рядом и потянулась рогатиной, но на этот раз ее интересовал не человек, мгновения которого были уже сочтены. Колдунья попыталась вырвать из его рук пояс с посохом. Немил решил не даваться до последнего мига, но в горячке борьбы древко ударило его по ладони, и он разжал пальцы. Пояс выскользнул и понесся вниз развевающейся синей лентой.
Мара забыла про человека и погналась за своим оружием. Но песцы не могли снижаться так быстро, как летел груз, и отставали.
Огненный поток с раскаленным мостом становился все ближе и ближе. Немила передернуло при мысли, что он нырнет головой в это пекло и растворится в нем без остатка. Он закрыл глаза и приготовился встретиться с пламенем. И в этот миг до его слуха донесся металлический звон.
Он заставил себя разлепить глаза и увидел, что посох угодил прямо на мост. Туда же клонило и его самого. Раскрасневшееся железо шипело и остывало. Человек пролетел мимо ограждения в виде узорных перил. Перед его носом мелькнул синий пояс, трепещущий на ветру. Немил вцепился в него мертвой хваткой и повис над пустотой. Его раскачивало, как на качелях, но кудесник держался. Несколько судорожных движений – и он дотянулся до завитушки на перилах.
Холод посоха боролся с раскаленным железом. Мост быстро остывал. Орудие Мары все еще лучилось тусклым голубым светом. Вокруг него образовалась черная проплешина. Железо заиндевело и покрылось окалиной. В ноздри Немила ударил запах ржавчины. Он перевалил свое грузное брюхо через перила и спрыгнул на металлический настил.
Калинов мост казался бескрайним и возносился на головокружительную высоту. Взглянув вниз, кудесник увидел, что до огненного потока остается не меньше десятка верст, но даже на таком расстоянии Смородина дышала жаром, возносящимся к небесам. Кажущийся совсем крошечным Рублик, припав на одно крыло, опустился на заснеженный берег и завяз в сугробах.
Холодная проплешина расползалась по мосту все дальше и дальше. Мороз посоха и железный накал гасили друг друга, позволяя человеку стоять, не опасаясь за жизнь. Немил потянулся к посоху, но тут же отдернул руку. При падении от посоха откололось несколько самоцветов, но даже лишившись их, он производил небывалое впечатление. Зловещее голубое сияние резало глаз. Оно казалось смертельно опасным: только тронь, и тебе конец.
Упряжка песцов принесла сани и опустила их на железную плешь. Мара вышла, оставив и шест, и рогатину. Ветер взметал полы синего корзна, накинутого на голое тело. Блекло-голубые глаза смотрели на человека с холодной надменностью.
– Ты мне не соперник, – проговорила колдунья. – Слишком слаб и беспомощен. Ты – лишь мелка букашка на великом пути. Я раздавлю тебя и не замечу. Но я не хочу тебя уничтожать. Ты можешь еще пригодиться. Подай посох, и я тебя награжу.
Немил оглянулся. Через полсотни шагов за его спиной мост полыхал красным жаром. Раскаленное железо не давало пройти, отступать было некуда.
– Я знаю, о чем ты мечтаешь, – продолжала царица. – Тебе нужна звезда с неба. Ты хочешь бессмертия. Я могу дать тебе все, чего потребуешь. Оглянись вокруг. Скоро огонь из Смородины зальет твой родной мир. В живых никого не останется. Видишь? Так выглядит конец света. После придет мое царство, и землю покроет ледник. Он будет стоять веки вечные, а я буду править, как в старые времена. Если ты подчинишься и проявишь покорность, я сделаю тебя своим первым слугой. В моем царстве ты станешь дворецким, распорядителем, воеводой. Я дарую тебе высший чин. Ты будешь носить его веками.
Немил молчал.
– Что, не веришь? Кроме меня, владык не останется. Я – царица последнего дня. Земля, небо, звезды – все будет в моей власти. Какую звезду захочешь, ту и получишь. Выбирай любую.
– А что будет, если я откажусь?
– Сгинешь в огне или холоде. Что тебе больше нравится?
– Ты предлагаешь мне стать слугой зла.
– Бессмертным слугой. И единственным. Ни зла, ни добра не останется. Что мы назовем добром, то и будет считаться добром. Спорить будет некому. Ну, решайся. Признай меня государыней!
Немил отступил к перилам. За ними начиналась пропасть, в которой кипело огненное варево.
– Бежать некуда. Выбора нет, – вымолвила владычица.
– Да, государыня, – покорно сказал Немил. – Я отдам тебе посох.
– Вот и чудно. Не трогай. Я сама его подберу.
– Раз теперь я твой первый слуга, позволь мне его поднести.
– Ты замерзнешь прежде,
