отца и умудрился не развалить всё к чертям.
— Я умён, если уж не мудр, но даже я на месте этого паренька не знал бы, как всё урегулировать и спасти положение, — произнес он вслух, задумчиво поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду. — Так что, кто знает, сгинет ли этот ненаглядный у моей дочурки или в нашем Роду появится еще один гений.
* * *
На следующее утро после моего откровенного разговора с маркизом наш дом взорвался настоящим скандалом века. Родители соизволили удостоить меня звонком, чтобы сообщить, что я не просто плохой сын, а ужасный, просто кошмарный.
Чтобы картина была полной, они добавили и про сестру: Маша должна немедленно явиться к ним. Но мелкая, как и следовало ожидать, наотрез отказалась — вся в меня, упрямая как осёл. В результате сестрёнка разругалась с родителями в пух и прах, а в конце их эпического диалога заявила во весь голос, что отправляется со мной обратно в Российскую Империю, и пусть только попробуют её остановить.
Что ж, семейные узы оказались крепче, чем когда-либо. Мне пришлось задуматься, что делать дальше. С одной стороны, здесь, в Пруссии, она была бы в безопасности — подальше от вечных интриг и злобных семейных кланов. С другой… Кто знает, что на уме у того графа, к которому родители так рьяно хотят отправить Машу?
Друг он нам или просто спутник до первой подлости? А вдруг в Пруссии нам вообще устроят силовой захват под шумок? В любом случае, каждый в нашей семье уже сделал свой выбор, и мне оставалось лишь придумать, как уберечь сестру в столице, куда мы отправляемся уже завтра.
Мы собирали вещи под аккомпанемент нервных вздохов и тихого бормотания проклятий. Лишь в самолёте, летящем в Империю, мы смогли немного успокоиться и вздремнуть в окружении храпящих пассажиров и плачущих младенцев — та самая «идиллия», о которой мечтает каждый путешественник.
Приземлившись благополучно, я, поддерживая Машу и Вику под руки, помогал им спускаться по трапу. И тут, какого чёрта, передо мной возникает…
Нас встречает настоящий оркестр, гремящий так, что барабанные перепонки пляшут, и красная ковровая дорожка, тянущаяся до самого горизонта. Не хватало только фейерверков и танцующих слонов. Лишь один человек мог устроить этот грандиозный цирк… Только один…
Из длинного чёрного лимузина вышел Гриша. Поправив свою неизменную шляпу, он помахал нам рукой и радостно прокричал на весь аэропорт:
— Рад, что вы решили вернуться! Здесь будет жарковато и опасно, но скучно точно не будет!
Что ж, если уж гореть в смертельном пламени, то хотя бы под звуки оркестра и в хорошей компании. Похоже, приключения только начинаются, а значит, будет что вспомнить… если, конечно, выживем.
Глава 16
Мы наконец-то с сестрой вернулись домой — в наш неприступный замок, напоминающий банковский сейф, где даже мышь без ключа не проскользнёт. Или, по крайней мере, не должна была…
Едва мы подошли к массивной двери, как я застыл на каменной дорожке, прищурившись, словно почуял неладное. Что-то явно было не так.
— Что встал, как вкопанный? — спросила Маша, поправляя рюкзак на плече. — Забыл, как дверь открывается?
— Просто любуюсь нашим уютным бастионом, — усмехнулся я.
Сейчас мне кажется, что зря переплачиваю за эту навороченную охранную систему. Все эти лазеры, датчики движения, электрошоковые ловушки… А толку? Куда надёжнее моя магия. Нет лучшей системы слежения, чем мои гравитационные волны. Они, между прочим, имеют форму и могут её сохранять, если я захочу.
Перед отъездом я пропитал каждый квадратный метр дома своей магией, и теперь отчётливо видел, что её целостность нарушена. Целые полосы следов тянулись по двору и исчезали за дверью. Кто-то здесь побывал, спокойно войдя прямо через входную дверь и вдоволь пошарив по дому.
Даже не заходя внутрь, я уже увидел эфемерные отпечатки шагов, разбросанные почти по всем комнатам. Из плюсов — у меня есть особенность Дара: могу отследить даже то, что произошло до моего появления, и эта способность не раз спасала мне жизнь.
А из минусов… Жаль, что охранную систему обошли. Но было бы куда неприятнее, если бы обошли мои гравитационные волны и сумели их считать — тогда это был бы, воистину, грандиозный соперник.
Я достал телефон и, вставляя ключ в замок одной рукой, другой быстро набрал сообщение сестре: «Ничего лишнего не говори, веди себя как обычно. В доме прослушка». Ну ещё бы, если бы её там не поставили, а иначе зачем было просто так приходить? На грабёж это вовсе не похоже.
Маша мельком взглянула на экран и мгновенно всё поняла. Её лицо озарилось ехидной улыбкой.
— Наконец-то мы дома! — громко воскликнула она, театрально потягиваясь. — Открывай скорее, я устала тащиться в этом самолёте и мечтаю снять эти чёртовы туфли!
Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. Едва успели повесить лёгкие дорожные плащи на вешалку, как Маша, не сбавляя темпа, продолжила:
— Кстати, Добрыня, когда мы отправимся к Императору, чтобы о должниках с ним побеседовать? Ты же обещал не затягивать!
В её глазах сверкал азарт, и я тяжело вздохнул, глядя на неё. Но делать было нечего — придётся подыграть.
— Сегодня у меня встреча с одним человеком за городом, — ответил я непринуждённо. — Он точно сможет помочь нам с этим делом. А ещё мне нужно связаться с графом Ноевым. Тот утверждает, что у него есть важная информация для нас, но запросил за неё, конечно, целое состояние.
— Этот граф — настоящий вымогатель, — фыркнула Маша, хотя сама впервые слышала об этом графе. — Может, напомнить ему, что жадность — смертный грех?
— Ты, как всегда, радикальна, — усмехнулся я. — Но давай оставим наши криминальные замашки на потом. Сейчас хотелось бы просто отдохнуть.
— Как скажешь, братец, — проворчала Маша и, сбросив туфли, дотопала до холодильника.
Она вытащила свежую упаковку молока, открыла её и начала пить прямо из горлышка. Сделав несколько больших глотков, вытерла рот тыльной стороной ладони и написала мне смс: «Чё за чушь ты нес про какого-то графа и дела за городом?»
Я покрутил пальцем у виска и ответил: «А ты зачем сразу про поход к Императору сморозила?»
«Так про это и так скоро все узнают», — последовало мгновенное сообщение от неё.
Может, и так, но болтать при прослушке всё равно не стоило. Хотя ладно, что уж теперь: если валить наших
