Ей сразу показалось странным, что такой человек, как Элиот, был женат на столь милой и приветливой женщине.
– Могу я поговорить с вашим мужем?
– Конечно, проходите.
Изысканность интерьера поразила Танику. Она с восхищением рассматривала ковры кремового цвета, модернистские вазы, в которых стояли свежесрезанные цветы, старинные полотна на стенах.
– Хотите пить? – спросила Дейзи, когда они вошли в отделанную мрамором кухню с множеством хромированных поверхностей.
– Нет, благодарю.
– Вы уверены? Сегодня так жарко.
– Я бы хотела поговорить с вашим мужем.
– Зачем вам Элиот?
– У меня к нему дело, – вежливо произнесла Таника.
– Он на заднем дворе. Сжигает какие-то ненужные вещи. Мужчина, что сказать.
Раздвижные двери вели из кухни на выложенный состаренной каменной плиткой внутренний дворик.
Женщины вышли на улицу и увидели в глубине сада стоящего у костра Элиота Говарда. Некоторое время обе молчали, наблюдая за ним.
– Скажите, как вы познакомились? – спросила Таника.
– Мы встретились в Лондоне, в художественной галерее. Хотели купить одну картину. – Дейзи улыбнулась воспоминаниям. – Он вел себя как типичный англичанин – притворялся таким надменным. Но я видела, что он добрый человек. Несчастный, глубоко травмированный, но добрый.
– Травмированный?
– У Элиота тонкая душевная организация, его легко ранить. Не знаю, с чем вы пришли, но он точно ни в чем не виноват. Его могли обмануть, он не так силен, как кажется.
– Считаете, у вашего мужа могут быть неприятности?
– Ведь вы здесь не для того, чтобы спросить, который час, верно?
Дейзи по-прежнему улыбалась, но детектив заметила, что в глазах ее блеснула сталь.
Таника кивнула в знак благодарности и направилась в сторону мужчины. Приблизившись к Элиоту, она поняла, что Джудит и ее подруги были правы. В костре трещали деревянные подрамники; раскрашенные холсты быстро покрывались черными пятнами там, где их касалось пламя.
Элиот повернулся, услышав за спиной шаги. Прежде Таника не встречалась с ним лично, только разговаривала по телефону. Элиот поднял на нее усталый взгляд. Сейчас он был мало похож на человека с фотографии, размещенной на сайте аукционного дома.
– Кто вы? – спросил мужчина.
Таника представилась и посмотрела на охваченные пламенем картины. Их было не меньше дюжины, если не больше. Помявшись, она принялась вытаскивать из огня те, что еще можно было спасти. В какой-то момент детектив с удивлением осознала, что все они были похожи на картину, висевшую без рамы в доме Стефана.
Элиот не пытался ее остановить.
– Что вы делаете? – только и спросил он.
– Соседи увидели, что вы сжигаете полотна, и вызвали полицию.
– При чем здесь полиция? Разве я совершил преступление? – Элиот оглядел ближайшие дома. – Везде свой нос засунут.
– У нас есть основания полагать, что Стефан Данвуди был убит из-за картины Ротко, которую вы продали ему в 1988 году. – Таника достала из костра еще одну картину и побила ее о траву, чтобы потушить пламя. Полотно пересекали три полосы разных оттенков оранжевого.
– Это шутка? – В голосе Элиота появился намек на превосходство, но Таника быстро поняла, что самоуверенность мужчины была напускной. – Считаете, я сжигаю здесь полотна, стоимость которых составляет миллионы фунтов?
Таника осмотрела обугленную доску. Она была сделана из сосны и выглядела намного проще, чем старинные позолоченные багетные рамы, что детектив видела в доме Стефана. Достав из огня все картины, Таника затоптала костер. Она еще раз осмотрела полотна, что лежали у ее ног. Холсты были натянуты на дешевые современные подрамники с металлическими скобами.
– Они очень похожи на работы Ротко. – Таника не желала сдавать позиции.
– Приятно слышать. Именно этого я и добивался.
– Что вы хотите сказать?
– Их написал я.
– Вы? Но когда?
– За последние несколько месяцев. В свободное время я пишу картины, это мое хобби.
– Расскажите о картине Ротко, которую Стефан купил у вас в 1988 году, после смерти вашего отца.
Элиот на мгновение задумался, прежде чем ответить.
– Хорошо. На самом деле Стефан Данвуди был мошенником.
– Вот как?
– К сожалению. В 1988 году, когда умер мой отец, я еще не знал об этом. Потому и попросил его оценить картину. Мне казалось, он был хорошим экспертом. Честным человеком. Стефан сказал, что эта картина – подделка, и купил ее у меня за бесценок. Много позже выяснилось, что ее написал Ротко. Мне было обидно услышать это, ведь я полагал, что хорошо знаком с его творчеством. Посмотрите на мои картины. Прошло много лет, а я все еще одержим им.
– Зачем вы сжигаете полотна?
– Я всегда уничтожаю свои картины через какое-то время.
– Но почему?
Элиот смотрел на тлеющие угли и молчал.
– Зачем вы их сжигаете? – повторила Таника.
– Потому что они никуда не годятся. – Казалось, Элиот говорил с огнем, а не с ней.
– Никуда не годятся?
– Да, они ужасны.
Он сказал это так тихо, что Таника решила, будто она ослышалась.
– Вы ведь учились в художественной школе.
– Туда может поступить каждый, у кого есть способности. У меня были способности. Но не было большего. Дара. Именно он делает человека уникальным, не таким, как все. Тем, кому есть что сказать.
Таника вспомнила слова Джудит о том, что Элиота в юности приняли в школу искусств, но его отец запретил сыну посещать занятия.
– Думаете, ваши работы были особенными, когда вы в первый раз пытались поступить в художественную школу?
Элиот оторвал взгляд от огня и посмотрел на Танику.
– Теперь я этого не узнаю. Никогда.
Пожалуй, только сейчас Таника увидела перед собой «настоящего» Элиота Говарда.
Не заносчивого, высокомерного мужчину, а скорее маленького запутавшегося мальчика. Таника напомнила себе, что и «маленький запутавшийся мальчик» порой способен совершить убийство. К тому же было довольно странно, что он сжигал эти работы именно сейчас, когда из дома Стефана пропала багетная рама от картины Ротко.
– Вы пытались проникнуть в дом Стефана после того, как поругались с ним в Хенли?
– Нет. Что вы такое говорите?
– Это вы проникли в его дом на прошлой неделе?
– О чем вы? Проник в его дом?
– Вы украли багетную раму с картины Ротко, что принадлежала мистеру Данвуди?
– Я впервые об этом слышу! Какая рама?
Таника вынуждена была признать, что Элиот, похоже, говорил совершенно искренне. Но если не он вломился в дом Стефана и украл багетную раму, кто же это сделал? Для кого и почему она могла представлять ценность?
Возле Таники появилась Дейзи с телефоном в руке.
– Детектив! – Таника и Элиот повернулись. – Извините, но я вынуждена просить вас уйти.
– В чем дело, дорогая? – спросил Элиот.
– Я позвонила нашему адвокату, и он сказал, что тебе следует отвечать на вопросы только в его присутствии. И полиция не имеет права вторгаться в наш дом без ордера.
– Но я лишь ответил на несколько вопросов детектива.
– Значит, это все, – тихо, но
