Баварии в этом вопросе, скорее всего, будет неизменной. Конфидент отца докладывал о том, что Бисмарк попытался договориться о выводе войск Пруссии из Рейнской провинции через Францию, но получил категорический отказ. Париж не собирался пропускать через свои земли армию другого государства: ни с оружием, ни без оного. Наверное, будущий премьер-министр Пруссии весьма сильно расстроился. Но он еще более расстроился, если бы знал, что за определенную мзду Максимилиан был готов пропустить Восьмой (Прирейнский) корпус, но вот вооружение, в первую очередь артиллерию — ни за что! Но оказалось, я был не прав. Ровно через неделю Бисмарк появился снова в Мюнхене (как я понял, Вильгельм еще официально не назначил его главой правительства). Внес приличную сумму в фонд ветеранов, получил аудиенцию у императора. И даже о чем-то с ним договорился. Так что, скорее всего, он ездил в Берлин, чтобы получить разрешение на трату государственных средств. Все равно огорчился бы, если бы узнал, что фонд пенсионной поддержки ветеранов — это ширма, через которую мы тайно снабжаем средствами нашу имперскую армию. А то от бюргеров ландтага дождешься!
А вот после Отто фон Бисмарка, который кормил меня обманными надеждами, даже кофе не предложил, скряга[106], меня опять ждала встреча с ганноверским наследником. На этот раз вполне себе деловая. Я учитывал, что Эрнст Август прирожденный вояка. Гусаристость его характера для меня тайной за семью печатями не стала. А потому я потащил его ознакомится с нашим новым вооружением: теми самыми нарезными винтовками Шаппсо. Только мы разработали на его основе кавалерийский карабин и егерский вариант — чуть более удлиненный и без штыка. Зато бил чуть дальше и точность была вполне себе приемлемая. Надо сказать, что ничто так не укрепляет отношения между молодыми людьми, как хорошая пьянка и совместное посещение борделя!
На самом деле было можно еще кое чем похвастаться — наши химики вышли на создание бездымного пороха, из-за чего Бавария закупила призовую партию хлопка. Тем более. что мы и несколько мануфактур по производству тканей и формы из нее открыли. Ага! Армию собираемся увеличивать, значит и формы надо больше, а во время учебы оная еще и имеет паршивое свойство изнашиваться ударными темпами. Вот и получается. Что современная армия — двигатель развития промышленности и изобретательства, ибо для армии нужно много всего, желательно нового и самого лучшего. Но самое лучшее — разработанную на основе штуцера Щаппсо пятизарядную винтовку я кронпринцу Эрнсту показывать пока что не собирался. Идею подал я. Лучшие оружейники Баварии над этим делом покумекали и сообразили, как этот раритет переделать под пятизарядный магазин. Даже другой боеприпас разработали и как раз под бездымный порох. Но ушло на это денег! Главным образом на стимулирование творческой мысли. Но результат-то на лицо!
Впрочем, Эрнст, который Август, оказался тем еще кадром. От карабина пришел в восторг и выпустил почти цельную пачку патронов. Ну, нравится парню пострелюшки! А кому он не нравятся? Смотрю на него, а он патрон за патроном вставляет, только картон потрескивает, так сильно сжимает боеприпас. И лицо такое раскрасневшееся, восторженное, понимает, что с такой скоростью стрельбы да точностью — это же новая реальность боя!
— Людвиг, это великолепно!
— Согласен, Август, только у наших отъявленных друзей из Берлина такие тоже есть. Винтовки Дрейзе. Они у них жутко секретные! Все знают, что они в наличии, но их Большой штаб скрывает, что почти всю армию на эти ружья уже перевооружили. Во всяком случае нам надо научиться теперь правильно ими пользоваться. И еще… менять тактику, несомненно, придется.
— Да! Под массированным огнем плотными линиями или колоннами наступать — только людей терять.
— Это верно. И огонь лучше вести из-за какого-то укрытия, чтобы противнику уменьшить площадь, по которой можно попасть. И людей учить меткой стрельбе, а не залпом и куда-то туда, в сторону противника!
— Ну а наши генералы, они ведь все за линейный бой. Пришли колонной — развернулись в линию и залп во врага. Ну а потом — рукопашная!
— Вот это самое сложное — генералитет. Они все еще живут наполеоновскими войнами. А вот мы во время похода на Рим опробовали совсем другую тактику: заняли удобную позицию и отстреливали солдат противника, прикрытые естественными укреплениями. И хорошо так отстрелялись — французы со швейцарцами не дадут соврать!
— Слушай, расскажи, как под Римом у вас дело обстояло? А то из газетных публикаций мало что понять возможно?
В общем, наш разговор затянулся, тем более что мой реальный боевой опыт ганноверского кронпринца серьезно так заинтересовал. Ну а ему рассказывал, в меру своего разумения и только то, о чем можно поведать. Все остальное — под строжайшей самоцензурой! Ну а потом последовало повторение банкета. Бедная моя печень! Правда, я старался не столько пить, сколько подливать. Но и на мою длю досталось достаточно! А вот от повторного посещения борделя я отмазался, сказав, что батюшка поручил провести инспекцию горно-егерской дивизии. А сам загрузил свое тело в карету и срочно к старине Шварцу, шоколад горячий трескать! Ради успокоения нервов! Хотя нервы мне весьма умело успокоила Анна. Умелица!
Глава сорок шестая
Двадцать второго июня, ровно в четыре утра
Берлин. Здание Большого Генерального штаба
20 июня 1862 года
Вероятный кайзер Вильгельм прибыл в Большой Генеральный штаб Пруссии в восемь часов утра. Его Величество имел привычку вставать довольно рано. И важнейшее совещание в своем мозговом центре армии назначил соответственно, на самое раннее (для военных бюрократов) утро. Прусский монарх был настроен более чем решительно. Войну с Австрией он считал необходимым злом, после которого должен был последовать разгром зарвавшейся Баварии с ее многочисленными, но мелкими союзниками. В комнате для совещаний собрались все руководители отделов штаба и его начальник, генерал-фельдмаршал фон Мольтке, который стоял около большой карты Пруссии с нанесенной на ней отметками расположения армий.
— Ваше Величество! — начал свой доклад начальник Большого Генерального штаба. — к войне по нашим планам все готово. Против Австрии и Саксонии будут действовать три армии, каждая из которых сформирована на основании двух корпусов. Два корпуса в резерве: Первый будет держать границу с Данией и Россией, а Восьмой — границу с Баварией или так называемой Западно-Германской империей. Это наши оборонительные порядки. По нашим расчетам, этих сил должно хватить
Мольтке заметил, как Вильгельм, прибывший в парадном мундире при всех многочисленных орденах при упоминании Восьмого корпуса, поморщился. Он вообще чуть
