слугу, засланного нами? Но в этом захолустье никому нельзя довериться! Мы не во Франции, и близнецы Адальбера, которые приходили нам на выручку, очень далеко.
— И все-таки можно попробовать!
Вскочив с места, она, подобно регулировщику, стала делать руками какие-то знаки, обращаясь в сторону кучки детей, сидевших на стене в тени тамариска у нижней части сада. Один из них отделился от прочих, подбежал к швейцару, о чем-то с ним перемолвился, указывая на ту, что махала ему с террасы, и наконец приблизился к ним.
— Я нужно тебе? — осведомился он на жуткой смеси английского с арабским. — Пойдем туда?
— Нет, не сегодня. Альдо, хочу представить вам Хакима, моего юного провожатого. Он честный и храбрый мальчик. Хаким, мы хотим узнать, можно ли проникнуть во дворец принца Ассуари? Нам нужно там кое-кого найти.
— Что ты хочешь знать?
— Не держит ли он там насильно одного нашего друга... очень дорогого друга...
— Того, кто был в доме «Пальмы» и которого украли?
— А ты, оказывается, все знаешь! — удивился Альдо.
— У нас маленький город. Надо уметь слушать и наблюдать. Я знаю того мальчика... он ходил за твоим другом.
— Он сказал тебе, кто его послал?
— Нет. Араб в черной машине дал записку и сказал отнести ее вашему другу, а потом привести его к нему. Он больше ничего не знает... но бакшиш был хороший.
— Ты получишь столько же, если поможешь нам.
— Я хочу помочь, но проникнуть на территорию принца, когда он там, трудно... очень трудно, потому что все его боятся... разве только не будет одного слуги...
— А если мы заберем оттуда одного слугу, — подала мысль Мари-Анжелин, — ты бы смог занять его место?
— Нет. Я не могу прислуживать, — выпрямился Хаким, и его физиономия приняла выражение оскорбленного достоинства. — И потом, я еще маленький. Али Ассуари нанимает только тех, кому он доверяет. Я могу сделать вот что: сказать, какой дом внутри.
— Значит, ты уже бывал там?
— Когда хозяин отсутствовал, и все было заперто, то, конечно, бывал. Это нетрудно.
— Я хочу знать только одно, — вступил Морозини, — есть ли там места, где можно кого-нибудь спрятать? Например, подвалы...
— Есть... — он повернулся к Мари-Анжелин, — ты так красиво рисуешь, можешь нарисовать... план? Так говорят? План?
— Да, правильно, план. Если ты объяснишь, то я нарисую без труда. Это, конечно, не поможет нам туда пробраться, но даст возможность почувствовать себя увереннее, а там — кто знает? Может, представится случай... Пойдем сегодня после обеда в храм? Там в одном углу я заметила гладкую скамью, можем использовать ее вместо стола.
Появление госпожи де Соммьер с леди Клементиной в набитой пакетами коляске положило конец их беседе. Альдо дал Хакиму в виде задатка серебряную монету, отчего тот, счастливо покраснев, бросился бежать обратно, не забыв, однако, напоследок в качестве благодарности шепнуть, указав на План-Крепен:
— Тебе повезло, что дружишь с ней: она хорошая.
— А ты думал, я не знаю? Шагая навстречу дамам, Альдо заметил господина Лассаля, который, опираясь на трость, направлялся в отель. Морозини, поцеловав англичанке руку, отошел к нему.
— А я собирался в ближайшем времени навестить вас, узнать, нет ли новостей, — произнес он, пожимая Лассалю руку. — Но раз уж вы здесь, не отобедаете ли с нами?
— Нет, это вы приглашаетесь ко мне на обед. В мужской компании. Не хотелось бы сверх приличий обременять этих дам.
— Не слишком ли далеко вы зашли на пути раскаяния? Недоразумение в Монте-Карло уже давно кануло в Лету.
— Возможно... хотя я до конца в этом не уверен. Как бы то ни было, мне в их присутствии как-то не по себе. Гораздо лучше было бы пообедать в одном из ресторанов на высокой набережной. Что касается вашего первого вопроса — пока ко мне никто из похитителей не обращался. Разве что вам что-нибудь стало известно...
— Я бы сразу же сказал вам об этом!
— В таком случае еще более предпочтительно, чтобы мы отобедали вдвоем. Я слишком обеспокоен. И не смогу быть приятным собеседником для дам.
Глава 9
Бурный вечер
Альдо повертел в руках листок и даже на всякий случай, ища объяснения, посмотрел на оборотную сторону, что, в общем, было и вовсе глупо.
На изысканной веленевой бумаге с гербами было начертано приглашение на вечер в честь помолвки принца Ассуари с мадемуазель Салимой Хайюн. Она же собственноручно приписала несколько слов о том, что «была бы счастлива принять последних друзей Ибрагим-бея». Приглашение казалось совершенно нелепым, если принять во внимание тот факт, что познакомился он с Салимой совсем недавно, не говоря уж о том, что будущего жениха ему официально представляли под мнимым именем Эль-Куари. Решительно, эти двое могли стать чемпионами по созданию неловких положений!
Но если бы Альдо принял приглашение, то у него появилась бы возможность посетить дворец принца, не выходивший у него из головы. К тому же что может быть удобнее толпы, в которой можно затеряться и произвести разведку? Но, с другой стороны, все это могло быть подстроено: толпа подходила и для того, кто хочет похитить и надежно спрятать какую-нибудь персону.
Отставив на время все эти вопросы, он решил посоветоваться об этом с Анри Лассалем и сунул картонку в карман. Но, уже проходя по гостиничному холлу, встретился с полковником. В руках у того было такое же приглашение.
— Вы тоже получили? — спросил Альдо, вынимая из кармана свою карточку.
— Как видите. И гадаю, чем обязан быть удостоенным такой чести. Мы, конечно, с женой частые гости в Асуане, но эти люди не входят в круг наших знакомых, разве что пару раз мы встречались с принцем у губернатора или у главнокомандующего регионом. Двумя словами, может, и перекинулись, всего и дел.
— И все-таки вы являетесь частью местной элиты. Это логично. Но я-то как попал в списки приглашенных?
— Не нужно скромничать. Вы не только принадлежите к высшему свету Европы, но и обладаете, я бы сказал, международной репутацией. Одним словом, лично я даже рад: я буду не я, если мы с вами не узнаем там ничего нового!
— А каково мнение леди Клементины?
— О, она в восторге. Обожает всякие праздники, особенно с примесью «восточных ароматов». Она
