— Теперь я понимаю это.
Ларк и Элизабет долго сидели, заключив друг друга в объятия и проливая слезы.
Уильям, отодвинув полог, заглянул в шатер, чтобы еще раз полюбоваться на двух женщин, которых он любил больше всех на свете. Лицо его расплылось в довольной улыбке. Казалось, страдания, отравлявшие ему жизнь вот уже восемнадцать лет, подходили к концу. Счастье Уильяма было бы совсем полным, если бы только Ларк и Блэкстоун поняли наконец, что любят друг друга. Но соединить этих двух людей могло только время.
Через четверть часа в шатер Блэкстоуна вошли Элен, Эвенел и Эвел.
— Ларк! Я все видела! Скажи, как ты? Сильно пострадала? — Расширившимися от ужаса глазами Элен смотрела, как Элизабет зашивает рану на бедре сестры.
Эвенел, потирая затылок, разглядывал свое вооружение, грудой сваленное в углу шатра.
— Это из-за меня тебя ранили! Кто, как не я, должен был выступить против Блэкстоуна? — В его голосе звучало раздражение.
— Во всем виновата я. Если бы я вовремя прикрылась щитом, ничего бы не случилось. — Ларк ослепительно улыбнулась, хотя в этот момент Элизабет бинтовала ее рану, что было довольно болезненно.
— Элен и Эвел рассказали мне о том, что произошло. На этот раз я сам выеду на ристалище, чтобы воздать этому ублюдку по заслугам, — сказал Эвенел. — Мне, Ларк, не нужна твоя защита.
— Если ты только ступишь на ристалище, я дам тебе такого пинка, что ты вспашешь всю площадку носом. — Уильям никогда еще не говорил с Эвенелом так грубо. — Нечего изображать святую невинность. Я-то знаю, почему Ларк выехала на ристалище. Чтобы тебя уберечь от смерти, дурень…
— Это моя вина, — заявил Эвел. — Я должен был остановить ее.
— Тебе не удалось бы остановить меня. — Ларк улыбнулась.
— Это я во всем виновата, отец. Я упросила сестру помочь мне, — призналась Элен.
Уильям хмуро посмотрел на Эвенела и Элен.
— Наконец-то я понял подоплеку этих событий и узнал, кто это затеял. Должен заметить, вам довольно долго удавалось водить всех нас за нос, но теперь все ясно. Я сам видел происходящее в искаженном свете, но, результат, как ни странно, вполне меня устраивает. А потому торжественно объявляю: я очень зол и снова заговорю с вами только тогда, когда вы назовете день вашей свадьбы.
Сквозь распахнутый полог в шатер донеслись ликующие звуки толпы.
— Интересно, что сейчас происходит на ристалище? Пойдем, Эвенел, глянем, что там творится.
Эвел вышел, а за ним последовали, взявшись за руки, Эвенел и Элен.
— Мне тоже интересно, что там происходит. — Ларк попыталась подняться, но Элизабет заставила ее опуститься на кровать.
— Не делай глупостей, Ларк, прошу тебя. — Элизабет посмотрела на Уильяма: — Надеюсь, ты все-таки не так упряма, как твой отец.
— Но ведь у меня только царапина!
— Так оно и есть. Но если ты разбередишь рану, она будет болеть. — Элизабет взяла миску с водой и собрала окровавленные тряпки. — Мы с отцом сами отправимся на ристалище, посмотрим, что там и как, а затем вернемся и все расскажем тебе. Только не вздумай сбежать — напоминаю об этом еще раз, потому что знаю тебя слишком хорошо. — Элизабет помахала пальцем перед носом девушки.
Ларк улыбнулась. Теперь Элизабет имела полное право делать ей замечания, поскольку Ларк убедилась, что та любит ее.
Элизабет вышла из шатра, а Уильям, взглянув на дочь, широко ей улыбнулся:
— Ну что, разве Элизабет не прелесть? Особенно когда она в хорошем настроении! — Подмигнув дочери, Уильям последовал за супругой.
Через час в шатер Стоука зашли близнецы. Как обычно, их глаза лукаво поблескивали.
— Сегодня, сестрица, ты пропустила поистине великолепное зрелище, — хмыкнул Гарольд, — и мне, право, очень жаль, что в самом начале турнира тебя ранили. Ведь я места себе не находил — все ждал минуты, когда ты покончишь с Блэкстоуном одним хорошим ударом копья.
— Ничего, она поправится и уж тогда задаст ему перцу! — Седрик толкнул Гарольда локтем, и они фыркнули.
— Послушайте, парни, что вам от меня надо?
— Да ничего особенного. Просто пришли передать тебе весточку и заодно сообщить, что турнир уже закончился. Увы, долго он не продлился. Каждый, кто бросил вызов Черному Дракону, выехал против него с копьем всего один раз. Дракон, что называется, испепелил их всех. Последнему, правда, удалось унести ноги без особого ущерба для себя.
— То-то, должно быть, Дракон злился, — заметила Ларк.
— Это еще что! Поглядела бы ты, каким грозным взглядом он смерил женщину, которая сидела рядом с королем и старательно делала вид, что это ты и есть, — сообщил Седрик.
— Не скрою, этой женщине даже меня удалось надуть, и я подумал что это и впрямь моя сестричка. Если бы у тебя была хоть крупица ума, Ларк, ты не стала бы затевать подобного розыгрыша в присутствии его величества.
— Спасибо на добром слове, Гарольд, но скажи все-таки: какую весточку вы мне принесли? — Ларк поняла, что Гарольд ждет от нее вопросов, чтобы начать дразнить, а потому закрыла глаза и молча откинулась на подушки, изобразив полное равнодушие.
— Ладно, чего тянуть, давай, Гарольд, говори, — поторопил брата Седрик.
— Так… надо только точно вспомнить, что он велел передать и как. Ага, вот… — Гарольд намеренно заговорил басом, пытаясь имитировать голос Стоука: — Скажите своей сестре, что сразу же после турнира мы уезжаем домой.
«Все понятно, — устало подумала Ларк. — Он решил временно не отдавать мне распоряжений сам, а потому поручил это оболтусам братьям».
Послышались звуки шагов, и Ларк подняла глаза. В шатер просунула голову Кармия и, осмотревшись, спросила:
— Мне можно войти, миледи?
— Зайди.
Кармия проскользнула внутрь, прижимая к груди желтое платье, в котором была на турнире. Она уже надела свой алый наряд с глубоким декольте. Близняшки впились взглядами в ее грудь.
— Уходите, прошу вас, — сказала Ларк братьям.
Гарольд усмехнулся:
— Не забудь, что мы сказали тебе. И мой тебе совет — поторапливайся: Стоук в гневе.
— Ты что, нашу сестричку не знаешь? Она наверняка будет тянуть до последнего момента, опоздает и получит за это хорошую взбучку. — Вступил в разговор Седрик.
— Зато вы можете удалиться прямо сейчас, не дожидаясь взбучки. — Ларк ткнула пальцем в откинутый полог шатра.
Парни вышли из шатра, на прощание еще раз взглянув на декольте Кармии.
Кармия подошла к кровати:
— Стало быть, ты провела детство с этими двумя парнями?
— Каждый день имела счастье общаться с ними, — тяжело вздохнула Ларк. — Отец дважды пытался сделать из них оруженосцев и посылал ко двору своих родственников. Но из этого ничего не вышло. Мои дядья с удручающей регулярностью отсылали братьев назад, утверждая, что больших мошенников в жизни не видели.
