— Так туго, — торжествующе сказал я. — Никто не был в этой киске после меня, и никто никогда не будет.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она. Но в ее глазах не было ненависти, по крайней мере, не только ненависти. Она ненавидела меня по уважительной причине, и, вероятно, себя тоже. Я был знаком с ненавистью, с ее двусмысленностью. Это было самое дорогое моему сердцу чувство. Это было также чувство, которое я никогда не испытывал к Рори.
— Я знаю, — пробормотал я и опустил голову. Я перевел взгляд с горящих глаз Рори на свой палец, все еще глубоко погруженный в нее. Я разжал руку, чтобы моя ладонь больше не давила на ее клитор, и высунул язык, чтобы поласкать его, затем переместился ниже и облизал палец, дразня ее чувствительную плоть.
Она сильнее дернула меня за волосы. Возможно, она ненавидела ту власть, которую я имел над ее телом, но не настолько, чтобы остановить меня. Если бы она знала, какую власть ее существование имеет над моим телом и разумом, она бы поняла, что я обречен.
Я мог бы вечно наблюдать за ней, за легким покачиванием ее бедер, когда они встречали толчки моего пальца и моего дразнящего языка. За ее тяжелым дыханием, вздымающейся грудью и раскрасневшимся лицом.
Вскоре она содрогнулась от своего второго оргазма. Она была бы так готова к тому, чтобы я трахнул ее.
— Мне нужно быть внутри тебя.
— Ты сумасшедший, — сказала она.
Безумнее, чем она думала.
— Я причинил тебе боль.
— Да, — подтвердила она.
— Вот почему я и близко не подойду к тебе со своим членом. Не сегодня.
Она нахмурилась, недоверие боролось на ее лице с любопытством.
— Но мне нужно заявить на тебя права. Черт, это все, о чем я могу думать. Ты знаешь, что ты моя. Я даже не помню нашу первую ночь как следует, и я хочу это исправить. Сегодня ночью я хочу быть тем, кто будет истекать кровью и страдать, заявляя права на тебя.
Ее замешательство только росло. Я не был уверен, что она не убежала бы с криками, если бы узнала, что я задумал. Черт, я бы даже не стал ее винить, но эта идея не покидала меня с тех пор, как я мечтал об этом несколько недель назад. Это был идеальный способ доставить Рори удовольствие, а мне — боль, и заявить на нее права той частью меня, которая не относилась к моему телу.
Я выхватил нож из ножен.
Глаза Рори тревожно расширились.
Я подбросил нож в воздух и поймал лезвие. Моя хватка все еще была ослаблена, но острое лезвие уже царапало мою кожу. Мои мозоли от драк и паркура исчезали с рук нелегко, но сегодня они пройдут.
— Это безумие, — прошептала Рори, но она не двинулась с места. Трудно было сказать, застыла ли она от шока, или предвкушение тоже было тому причиной. Она только смотрела на меня в полном шоке. Я лизнул ее бедро, затем поднес замысловатую кожаную рукоятку моего ножа к ее киске. — Это телячья кожа. Он мягкий, а рельефный рисунок помассирует твои внутренние стенки. Он меньше моего члена, так что будет идеальным. — Я провел круглым концом ручки по входу Рори, покрывая его ее соками, прежде чем раздвинул ее и провел им по ее клитору.
Рори застыла, наблюдая за происходящим. Я потирал круг за кругом ее клитор, наблюдая за ее лицом, наслаждаясь похотью и страхом, скользящими по нему. Она боялась не меня. А того, что именно я заставил ее желать. Страх перед запретным. Но, черт возьми, запретный плод всегда был самым сладким.
— Я забираю тебя с собой в ад, Рори. Я предупреждал тебя, но ты не слушала. Теперь уже слишком поздно.
Я опустил кожаную ручку ниже и прижал к ее входу. Был намек на сопротивление, прежде чем ее стенки поддались и позволили первому дюйму проникнуть в ее киску.
— Черт, — простонал я, наблюдая, как розовеет киска Рори на фоне черной кожи моего ножа.
Рори покачала головой, все еще не приходя в себя.
— У тебя идет кровь, — выдохнула она.
Я перевел взгляд с ее лица на свою руку, сжимающую лезвие. Капелька крови скатилась по моему запястью, и легкое жжение подсказало мне, что нож прорезал толстый слой мозолей.
— Если это причиняет боль тебе, мне тоже должно быть больно, — прохрипел я, двигая ручку вверх и вниз, все еще всего на дюйм.
— Это безумие, — прошептала она. — И это даже не больно. Это меня просто растягивает.
— В прошлый раз было больно. Не беспокойся обо мне, Рори. Просто расслабься и чувствуй. По-настоящему почувствуй кожу внутри себя.
Она покачала головой, но не протестовала. Я протолкнулся немного глубже и наклонился вперед, чтобы лизнуть ее клитор. Она тяжело дышала, когда я обвел рукояткой ножа ее чувствительную плоть.
Я похоронил этот клинок и многие другие клинки в очень многих людях, наслаждался их криками, но завладеть Рори рукояткой моего ножа, доставить ей удовольствие тем самым, что приносило только боль другим, и получить боль от моего собственного клинка, когда я доставлял ей удовольствие, — это войдет в историю как яркое событие в моей жизни.
Аврора
Я отправлюсь за это в ад. Без сомнения.
Я не была уверена, почему я не закричала и не убежала. Почему я сижу здесь, наблюдая, как Невио трахает меня своим ножом.
Это не должно было быть приятным ощущением. Но это было так. То, как Невио наблюдал за мной с пристальным вниманием, а чистый голод посылал по моему телу всплески вожделения, для меня было впервые.
Он провел округлой ручкой по моему отверстию взад-вперед.
— Ты очень тихая. Я воспринимаю это как хороший знак, — задумчиво произнес он. — Теперь, когда твое тело справилось с первым шоком, я собираюсь как следует оттрахать тебя своим ножом, чтобы ты пропитала мою рукоятку и рот своей похотью.
Он крепче сжал лезвие и вдавил рукоятку глубже в меня.
— Это означает «да»?
Я тяжело дышала, но
