поводу ничего не говорит, но называет Мальвиной, по привычке, а я не поправлю! Привыкла. Даже, нравится!
Спускаюсь, когда он оповещает, что приехал и через пол-часа, мы под руку заходим в зал суда буквально за пару секунд до того, как там появляется судья.
Кивком головы приветствуем прокурора и адвоката.
Дальше даже смотреть не хочу. Знаю, что в зале находятся родители Дениса. Его самого, вместе с Савелием, приводят позже.
Поднять глаза на них получается не с первого раза.
Два затравленных существа в клетке.
Если Денис ещё похож на человека, то его друг кроме жалости, других эмоций не вызывает.
Бледный, глаза заплывшие, красные. Волосы отросщие, сваленные, грязные. Небритый. Неопрятный. Трясётся весь, будто пьяный и потерянный.
Денис сильно похудел. Под глазами круги. Бледный. Видно, что мама часто навещает, так как одет в свежую одежду.
Оба во все глаза, оба, уставились на меня. Неуютно, однако…
Отвожу взгляд, обращая все свое внимание на судью.
И вместе со всеми слушаю бесконечно долгий приговор. Всё это время Артур держит меня за руку.
Тринадцать лет. Каждому
Тринадцать лет! Это ж пол-жизни…
Как только приговор озвучен, зал разрывают рыдания…
Мама Дениса плачет в голос. Единственный сын. Что-то внутри шевелится… и подыхает не успев развернуться.
Это из-за меня? Нет!
Нет, Яна! Ты в этом не виновата!
Этот выбор Денис сделал сам. Про Савелия вообще молчу.
Мы покидаем зал суда одними из первых. Артур что-то кому-то говорит, но я не обращаю внимание.
Быстро ожеваемся и выходим на улицу.
— Это все из-за тебя! Это ты виновата! — слышу злобный вопль и фигура Аллы Назаровны врезается в моментально среагировавшего Артура, загородившего меня от неё.
107. Вы все ответите!
Меня бы эта фигура размазала! Даже Артур её сдерживает еле-еле.
— Я доберусь до тебя, дрянь! — она плачет и рвётся ко мне как умолишенная, стряхивая с себя чужие руки и отпихивая тех, кто пытается её успокоить.
Её муж безуспешно вцепился в её куртку, но против неё, как боец, он неэффективен. Да против неё сейчас все неэффективны.
— Ян, сядь в машину! — перекрикивает её вопли Артур.
А я словно замороженная смотрю на развернувшуюся картину и не двигаюсь с места.
— Ты у меня ещё попляшешь, шалава! — сыплет ругательствами в мою сторону. — Я тебе обещаю! Ты слышишь? Слышишь меня? Ты запоминай! Я тебе такое устрою! Ты ещё попляшкшь у меня! Жаль, что тебя, мразь ты эдакая, не грохнули! Лучше б ты сдохла! Луче б ты сдохла, слышишь? Слышишь меня!?
Глаза бешеные, кровью налились. Выдаёт свою тираду задыхаясь на каждом слове.
— Яна! — рявкает Артур и я только тогда прихожу в себя.
Послушно делаю то, что он сказал.
Потеряв меня из виду фурия не отступает и переключается на Артура.
— Вы все ответите! Я всем вам житья не дам! Ты! Это всё ты, выродок! Ты и твоя шваль! Счастливы, да? Довольны? Я этого так не оставлю! Вы все… все ответите! Вы ещё вспомните! Я это вам обещаю! — воет и не намерена успокаиваться.
Пытается дотянуться до его лица, хватает за пальто и шарф. Последний тянет на себя. Артур его с себя попросту срывает и отшвыривает в сторону.
К ним подлетают сотрудники полиции, тоже пытаются успокоить разбушевавшуюся женщину.
Странное дело, знаю же, что я не виновата перед ней. Её сын сам наворотил делов и то что происходит, это лишь логический финал. Но смотреть на неё… ей в глаза… мне стыдно…
Неправильно всё это…
Людям в форме все же удаётся оттащить эту женщину от Артура. Не думаю, что он бы её ударил, но… мало ли… не хочу проверять на прочность его терпение.
К тому же знаю, ни что его так не вымораживает, как её оскорбления в мой адрес. А это стало нормой на каждом заседании, во время всего процесса. Потому он и перестал туда ходить без необходимости.
Хлопает водительская дверь и в ту же секунду ручку моей двери дёргают снаружи. Безуспешно. К счастью. Ибо первым делом Артур заблокировал все двери.
Дёргает снова, дверь не поддаётся и бьёт ладонями по стеклу.
Разьяренная женщина не успокаивается и не на шутку расходится. Понимает, что не может до меня добраться и начинает вымещать свою злость на машине, пиная её.
Артур чертыхается и автомобиль дёргается с места. Именно дёргается, как я понимаю, чтобы случайно не утащить ссобой "балласт".
Алла Назаровна отдергивает руки и отскакивает назад. Инстинкт самосохранения не дремлет! Радует, значит пелены перед глазами нет, что делает понимает.
И, пока она не опомнилась, Артур резво трогается, мы уезжаем.
— Вот же… — старается держать себя в руках, но я же вижу, как он в руль вцепился и как желваки ходят.
Кладу свою ладонь поверх его.
— Ты как? — у него получается немного небрежно, хоть я и знаю, его раздражение не на меня направлено!
— Тринадцать лет. — процедила по слогам. — Не думала, что… так много. Ты… — не успеваю закончить, он перебивает.
— Лишь отчасти. — отрезал, отвечая на незаданный вопрос. — Хранение с целью сбыта, незаконное проникновение, нанесение телесных повреждений, похищение… — перечислил таким тоном…
Губы поджала, перевариваю. Нет, я знала о ходе следствия. Не то чтобы очень интересовалась, но то Артур проговорится, то родители, то Дашка с Юлькой. Вообще, хочу или нет, но всегда в курсе.
И про Диану тоже…
По словам Артура, она признана невменяемой и отправлена в психушку. На пренудительное лечение.
Вот уж не знаю, что лучше… тринадцать лет… или это…
Одно дело слушать чужие рассказы и совсем другое… Так! Хватит! Хватит, хватит, хватит!
Трясу головой.
— Мама с папой решили продать квартиру. — меняю тему.
— А чего молчишь?
— Тут особо нечего говорить…
Я, даже, просто заходить туда не хочу. А уж жить я там точно не буду…
Жалко, конечно…
Мама с папой сначала хотели сдавать, но потом передумали и решили, что лучше продадут её. И я полностью согласна с ними.
— Точно сама этого хочешь? — осторожно интересуется.
— Лучшего решения, просто, не придумаешь.
Ничего не отвечает и грустно улыбается.
Да, для меня эта квартира тоже много значит. Я там выросла. Много хорошего с ней связанно.
Дорогу до дома мы преодолевает молча, каждый занят своими мыслями. Что ни говори, а поездка не из лёгких.
— Сегодня постараюсь пораньше вернуться. — целует, остановившись рядом с домом.
— Что на ужин хочешь?
— Борщ! — тянет мечтательно! — И пирог с картошкой! — выдаёт!
— Капец я тебя набаловала! — цокаю, наигранно удивившись!
— Зато на тебя теперь не только
