ради общего блага. Каков твой ответ?
— Ты уже знаешь. Мои отец и брат умерли ради общего блага. Мы с мамой всё ещё боремся.
— Ты не думаешь, что я способна на такую же жертву? Если я доверь кому-то другому талисман, это может, в конечном счете, убить меня, но если это то, что нужно, чтобы остановить скарабеев, тогда я это сделаю.
Дейн издал рычащий звук в глубине своего горла.
— Твоя проблема в том, что у тебя неправильное представление о том, что составляет высшее благо. Ты ни на минуту не можешь подумать, что…
— Я отправила две фотографии талисмана на свой мобильный телефон, — сказала я, не давая ему закончить. — Я предполагаю, что он всё ещё у вас где-то на базе. Иди, посмотри на него. На одной фотографии талисман крупным планом, а на другой он надет на мне. Покажи их своим лидерам. Передай им мои требования. Я перезвоню через два часа, чтобы получить их ответ.
— Два часа? — недоверчиво повторил Дейн. — Мы не можем связаться со всеми нашими лидерами за два часа, не говоря уже о том, чтобы прийти к соглашению. Дай нам день.
Он тянул время, искал способ обойти мои требования или искал способ найти меня.
— Три часа, — сказала я.
Он помолчал.
— К чему такая спешка?
Я не могла придумать правдоподобную ложь, и я не хотела говорить ему правду, что я была одна, что мой отец скоро проснётся и будет искать меня, что я хотела выбраться из Египта как можно быстрее.
Дейн заговорил в наступившей тишине.
— Дай трубку своему отцу. Мне тоже нужно его слово на этот счёт.
Неужели он так быстро догадался? Мои мысли вернулись в школьный коридор, когда Дейн рассказал мне всевозможные факты обо мне из того, что я даже не считала подсказками.
Мне действительно следовало попросить поговорить с его матерью, а не с ним.
— Даю тебе три часа, — сказала я и повесила трубку.
Во время ожидания я купила фонарик и отвёртку. Отвёртки не только работали лучше, чем ножи, чтобы завести автомобиль, они также были необходимы для замены номерных знаков арендованного автомобиля на другие номера.
Я надеялась, что туристы в соседней машине не заметят подмены и что это изменение поможет скрыть мою машину от отца или от египетской полиции, если папа будет в таком отчаянии, что попросит их о помощи.
Я купила билет до Карнакского храма и отдала его таксисту, чтобы он воспользовался им позже. Если платят достаточно, таксисты не задают много вопросов. После этого я посетила магазин ковров. Я прошла по туннелям на территорию храма и открыла потайную дверь в колонне. Я стояла в душной каменной комнате, ожидая, пока путь не освободится. Наконец я выскользнула и присоединилась к толпящимся вокруг туристам. Я прошла мимо полулежащих сфинксов и мимо рядов статуй, все они стояли неподвижно, скрестив руки на груди. Многие были безголовыми. Мне всё ещё казалось, что они наблюдают за мной, что они знают, кто я такая.
Древние египтяне верили, что чем больше статуя, тем большее значение она имеет. Все они были больше, чем жизнь. Некоторые были высотой в три этажа. Этот эффект заставил меня почувствовать, что я съёжилась, как будто я была лилипутом, покинувшим свою землю.
В одном месте на большом подиуме сидел каменный скарабей размером с питбуля. Стоявший рядом гид объяснял, как в древние времена люди думали, что, если они обойдут подиум семь раз, скарабей исполнит их желание. Кольцо жителей Запада радостно совершало обход насекомого.
«Удачи», — хотела сказать я.
Я получила серию звонков с неопознанного телефонного номера. Должно быть, мой папа проснулся, прочитал мою записку и купил новый телефон. Я не ответила. Я также не ответила, когда позвонил Рорк, а затем Джек. Должно быть, мой отец сказал им, что я сбежала. Снова.
Я хотела поговорить с ними обоими, объяснить, что это было по-другому. В Бостоне я бежала от правды. В Глостере я бежала от того факта, что не могла изменить людей, которых любила. Теперь я не убегала. Я уезжала в лучшее будущее, в жизнь, о которой мечтала всё это время. И я избавлюсь от скарабеев в течение года, это будет акт любви к Рорку, Джеку и его семье, прежде чем я исчезну.
Я не отвечала на телефонные звонки. Я не могла позволить никому отговорить меня от того, что я делала.
В три часа я позвонила Дейну. Я не потрудилась поздороваться. Я хотела, чтобы этот разговор был как можно короче.
— Мы договорились?
Так же решительно Дейн ответил:
— Нам нужны доказательства того, что у тебя есть Талисман Адольфо.
— Я послала тебе фотографии.
— Это может быть подделка. Ты призналась, что видела рисунки талисмана в наших файлах. Ты могла бы сфотошопить фотографии. Так что у нас будет сделка только при одном условии: я увижу талисман и проверю его, чтобы убедиться, что он настоящий.
Я ожидала такой возможности, планировала её. Хорусиане были бы глупцами, если бы вывели скарабеев из строя на год без доказательств того, что я говорила правду.
Тем не менее, я издала раздраженный вздох.
— Если я позволю тебе подойти достаточно близко, чтобы увидеть это, ты также будешь достаточно близко, чтобы выстрелить в меня, — Рорк сказал мне, что у Сетитов были более толстые мышцы, которые помогали отражать огонь, но то же самое, очевидно, не относилось к их ружьям с транквилизаторами.
— Используй своё хорусианское зрение, чтобы просветить меня рентгеном на предмет оружия.
Я выдержала достаточно долгую паузу, чтобы дать ему понять, что обдумываю это предложение.
— Где ты сейчас находишься?
— Эдфу.
— Поезжай в Луксор. Без сопровождения. Без четверти пять встань на берегу Нила напротив парка у хостела «Нефертити». Я позволю тебе подойти достаточно близко, чтобы сделать рентген талисмана, а затем мы оба уйдём.
— Где будет твой отец?
— Тебе не нужно этого знать.
Дейн недовольно хмыкнул.
— Откуда мне знать, что я не попаду в ловушку?
— Оттуда же, откуда мне знать, что я не попаду в ловушку. Мы будем доверять друг другу, — я сказала это с почти невозмутимым лицом, почти.
Дейн тихо выдохнул:
— Хммм, — очевидно, у него были те же проблемы с доверием, что и у меня.
— Ещё одна вещь, — сказала я. — Что на тебе надето?
— Ты выбрала прекрасное время, чтобы спросить меня об этом.
Я не позволила ему вывести меня из себя.
— Чтобы мне знать, что искать.
— На мне коричневая футболка, синие джинсы и моя ослепительная улыбка.
Я
