Рорку, заверения Дейну и длинное сообщение моему отцу, в котором сообщила ему, что мои переговоры с Хорусианами прошли успешно, я всё ещё была жива, и они согласились на мои условия. Я попросила его рассказать остальным Сетитам о том, что у них был один год, чтобы вывести эликсир из их организма. Я закончила сообщение несколькими фразами, в которых сказала отцу, что со мной всё будет в порядке. Я должна была хотя бы попытаться вести нормальную жизнь.
Из Нью-Йорка я села на поезд до Вашингтона, а затем вылетела из Вашингтона в Лос-Анджелес. Методы моего отца по исчезновению укоренились во мне, поэтому я знала, как замести следы. Я даже знала, как получить поддельные водительские права и паспорт.
На моих новых документах значилось: Бри Эринн. Кельтские имена казались хорошей традицией для продолжения, так как Эйслинн и Рорк тоже были кельтами. Бри означало сильная, какой я хотела быть, а Эринн означало мир, который я хотела иметь.
Я обрезала волосы на четыре дюйма, покрасила их в красновато-коричневый цвет и заказала коричневые контактные линзы. Я положила талисман в банковское хранилище, нашла работу официантки и переехала в квартиру неподалёку от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, которую я разделила с пятью соседями по комнате.
Я не общалась со своей семьёй в течение двух недель. Мне потребовалось не так много времени, чтобы раздобыть программное обеспечение для перенаправления моего IP-адреса в другое место, чтобы мой отец не мог точно определить моё местоположение. Наконец, когда это было безопасно, я открыла свою электронную почту. Папа писал мне длинные письма, в которых перечислял причины, по которым мне было небезопасно или неразумно оставаться одной. Если Сетиты выяснят причину, по которой Хорусиане предоставили скарабеям годичную отсрочку, они придут за мной, используют любой способ, какой только смогут, чтобы получить от меня то, что они хотели. Он писал письма с мольбами. И злые письма.
Рорк написал такие же разновидности. Он сказал, что любит меня и сожалеет обо всём, что произошло. Он сказал, что не перестанет принимать эликсир, пока я не вернусь домой. А потом он сказал, что уже остановился, так что у меня не было причин держаться подальше. Он написал, что я не должна злиться на него за убийство брата Дейна, потому что Лэнс достаточно активно пытался убить его. В другой раз Рорк написал, что Хорусиане обязательно поймают меня и, несмотря на то, что я, очевидно, всё ещё была влюблена в Дейна, он перевяжет мои внутренности с одного полюса на другой в качестве предупреждения любому другому Сетиту, который скажет Хорусианам, что делать.
Я действительно задавалась вопросом об этом, что бы сделали Хорусиане, если бы нашли меня. Они искали?
Я каждый день проверяла новостные сайты на предмет нападений скарабеев. Повсюду появлялись наблюдения, как круги на полях, но больше о жертвах не сообщалось.
Джек написал, что понимает, что мне нужно некоторое время побыть одной, чтобы понять, чего я хочу в жизни, но, попросил быть осторожной. Затем он сказал, что будет рад видеть меня, когда я буду готова. Это письмо было труднее всего прочитать, потому что из-за него мне захотелось собрать все вещи и улететь на восточное побережье.
Он действительно был самым милым парнем.
Потом я задумалась, думала ли моя мама то же самое о моём отце. Их разногласия, в конечном счете, разрушили её. Чтобы брак работал, нужны были общие ценности, а у моих родителей их никогда не было достаточно. У них было перемирие, соглашение не соглашаться по важным вопросам.
В последнем письме отца мне был указан номер банковского счёта и пароль. На нём было сто тысяч долларов. Он сказал, что хочет убедиться, что у меня достаточно денег, где бы я ни была, и пообещал не выслеживать меня, когда я возьму немного.
Я не была уверена, стоит ли в это верить. Я оставила деньги.
Я написала им в ответ, что со мной всё в порядке, что так будет лучше, что я люблю их. Слова казались жалко неадекватными.
На Рождество я поехала в Диснейленд. Это было не самое счастливое место на земле для меня; я в основном бродила вокруг, представляя свою маму с Дейном и миссис Брекенридж. Папа написал по электронной почте, что он, Рорк и Лечеминанты находятся в Северной Каролине. Я была рада услышать, что они перестали принимать эликсир. Я была менее рада услышать, что папа был занят изучением небольшой колонии скарабеев. Если бы он когда-нибудь придумал способ обмануть или уничтожить насекомых, эликсир снова был бы первым блюдом в меню каждого Сетита.
Папа всё время говорил мне, что я не в безопасности одна. Он не рассказал никому из Сетитов о талисмане. Но, как и в любой организации, у Хорусиан были утечки. И Сетиты могли сложить два и два и понять, что талисман был у меня. А потом они пришли бы за мной.
Мне потребовался весь январь, прежде чем я перестала сканировать каждую улицу, каждую комнату, высматривая кого-нибудь, кто мог бы меня искать. Мне потребовался ещё месяц, прежде чем я достаточно расслабилась рядом со своими соседями по квартире, чтобы поговорить с ними, не беспокоясь о том, что они могут искать дыры в моих историях. И как раз когда я дошла до того, что мы все стали хорошими друзьями, пришло время уезжать, в апреле меня приняли в Оксфордский колледж Тринити.
Прямо перед тем, как сесть на самолёт в Англию, я сняла большую часть папиных денег. Таким образом, если бы он проследил, то знал бы только, где я была, когда сняла их.
Когда я впервые приехала в Оксфорд и направилась через кампус в колледж Магдалины, громыхая чемоданом по старинным улочкам, я была в восторге. Коричневые каменные здания с рядами арочных дверей и окон приветствовали меня. Я была уверена, что в них обитали призраки учёных и мечтателей. В зданиях было слишком много деталей, чтобы разглядеть их сразу, шпили, горгульи, башни, зубчатые стены, наклонные каменные бордюры, украшающие всё в царственных тонах.
Я беспокоилась, что каким-то образом допустила ошибку, что кто-то из приёмной комиссии позвонил в среднюю школу в Вирджинии, которую я предположительно окончила, и они узнали о моих поддельных записях.
Несмотря на эти опасения, когда начались занятия, всё прошло гладко. Никто не задавал мне вопросов. Никто не обращался со мной так, как будто я не принадлежу этому место. В течение нескольких дней я погружалась в свои лекции,
