Каждый раз, когда Алекс видела, как она это делает, она заново поражалась противоречивой способности волка. Она с нетерпением ждала, когда щенок-подросток вырастет достаточно, чтобы взять ее с собой на прогулку… что, по мнению Нийкса, произойдет со дня на день, поскольку голова Сорайи в настоящее время находилась выше живота Алекс. Еще несколько дюймов, и ее можно было бы считать полностью развитым Теневым Волком.
«Моя малышка так быстро растет», — с удивлением подумала Алекс, когда они с Нийксом невероятно быстро двигались к академии.
Как обычно, Валиспас начал замедляться, когда лес Эзера закончился, и перед ними раскинулся кампус. Их скорость, хотя и оставалась быстрой, теперь позволяла видеть трех ранних субботних пташек, бродящих по кампусу.
Первым был Флетчер, который шел от фуд-корта к медицинскому отделению, предположительно, только что позавтракав и теперь готовясь к дню лечения пациентов.
Вторым был администратор Джарвис, который сидел на одеяле у озера с дымящейся кружкой и книгой в руках.
Третьего Алекс не видела, пока они не взлетели над полями для стрельбы из лука, но не было никаких сомнений в том, что ее инструктор меярина тренировалась рано утром, пока никого не было рядом, чтобы увидеть, как далеко она может стрелять.
Наблюдая за своей учительницей, Алекс поняла, что она никогда не рассказывала Нийксу о том, что Мэгги оставила Мейю, чтобы принять облик «Эйлии». Она задавалась вопросом, знал ли он тогда меярину, учитывая, что ее брат стал одним из первых гарсетов Эйвена.
Она открыла рот, чтобы поделиться тем, что узнала, когда они быстро пролетели над головой, слишком быстро, чтобы человек мог заметить. Но так как Мэгги была меяриной, она посмотрела вверх как раз в тот момент, когда Нийкс посмотрел вниз, и все, что Алекс успел сказать, было:
— Эй, ты знал, что… — прежде чем Валиспас растворился вокруг них, и они с Нийксом упали с неба.
К счастью, они летели не слишком высоко, и им также удалось упасть в толстый сугроб, но Алекс все еще мучительно задыхалась, и ей пришлось неподвижно лежать на земле, пытаясь восстановить дыхание.
— Какого черта, Нийкс? — прохрипела она, когда, наконец, смогла набрать воздуха в легкие. Они могли упасть только из-за крайней потери концентрации, но она была шокирована тем, что с его опытом такое произошло.
Повернув голову, она поняла, что была не единственной, кто был потрясен… Нийкс с широко раскрытыми глазами лежал на земле рядом с ней, а Мэгги с белым лицом стояла над ним…
…со стрелой, нацеленной ему в сердце.
Нийкс медленно поднял руки, показывая, что он безоружен. Но это действие не заставило Мэгги расслабиться; она напряглась еще больше, ее цель была непоколебима.
Все еще слегка запыхавшись, то немногое, что Алекс удалось вдохнуть, замерло у нее в груди, и она поспешно сказала:
— Мэгги, все в порядке. Я не знаю, что ты слышала, но он один из хороших парней.
Если Мэгги была отрезана от Мейи в течение стольких лет, и единственным меярином, которого она видела за это время, был Эйвен, от которой она пряталась, то первая встреча была с Заином. Будучи ассистентом Картера, он мог бы пересечься с инструктором по стрельбе из лука и, вероятно, рассказал ей о ряде вещей, в том числе рассказал ей об истории Мейи. Но Алекс не была уверена, насколько осведомлена Мэгги в настоящее время, в том числе слышала ли она ложь о том, что Нийкс убил короля Астофа.
— Я могу заверить тебя, Алекс, этот грязный предатель не один из «хороших парней», — прошипела Мэгги, ее обычно загорелая кожа бледнела с каждым словом.
Алекс никогда не видела своего инструктора такой взвинченной, такой близкой к потере контроля.
Переместившись в положение, из которого гораздо легче выскочить в любой момент, Алекс сказала:
— Мэгги, пожалуйста. Просто послушай меня. Нийкс…
— Я точно знаю, кто он, — резко перебила Мэгги. — И что он сделал.
— Нет, ты только думаешь, что знаешь, — сказала Алекс, медленно приближаясь к своему молчаливому другу. — Почему бы тебе не опустить лук, и мы сможем все объяснить?
Мэгги не пошевелилась, только сильнее сжала лук.
«Может быть, ты хочешь прыгнуть сюда?» Алекс обратилась к Нийксу, но тот не ответил. Когда она посмотрела на него, он все еще застыл в том, что казалось парализованным состоянием шока.
— Я не хочу слышать объяснений. — Серые глаза Мэгги сверкали сталью. — Он один из самых преданных гарсетов Эйвена, и он был им уже тысячи лет. Ничему из того, что он говорит, нельзя доверять, а это значит, что ничему из того, что ты говоришь, нельзя доверять, поскольку все, что он когда-либо говорил тебе, было ложью.
— Мэгги, ну же, пожалуйста, подумай, — умоляла Алекс. — Айз Даега сказала тебе, что я была в прошлом, — при этом Нийкс удивленно вздрогнул, — и поскольку Нийкс был близок к королевской семье, я тогда проводила с ним время. Мы стали друзьями. — По крайней мере, в некотором роде, поскольку по пути у них определенно было несколько заминок. — Тогда и сейчас он готовил меня к бою против Эйвена.
Когда Алекс увидела, что смысл слова не доходят до меярины, она тихо, но твердо добавила:
— Ты жила здесь все эти годы как фальшивая «Эйлия», чтобы защитить меня, — Нийкс снова вздрогнул, на этот раз гораздо сильнее, — но ты была не единственной, кто пожертвовал своей жизнью ради меня. Нийкс сделал то же самое, гнив в Таэварге за преступление, которого никогда не совершал, просто чтобы иметь возможность действовать, когда придет время.
Тетива натянулась туже, когда Мэгги выплюнула:
— Ты дура, если веришь в это.
— Я думал, что ты мертва.
Пять едва слышных слов заставили Алекс в замешательстве взглянуть на Нийкса. Во всяком случае, его шок только усилился во время их короткого, но напряженного разговора.
— Они сказали мне, что ты умерла, — прошептал он, все еще глядя на Мэгги, как на привидение.
Молчание длилось так долго, что Алекс подумала, что Мэгги не собирается отвечать. Но потом она это сделала.
— Для них, — сказала Мэгги. — Так же, как и ты для меня. Так же, как я для тебя.
Нийкс вздрогнул от ее резких слов, боль на его лице пронзила Алекс, как удар хлыста.
«Что здесь происходит?» спросила его Алекс. «Откуда вы знаете друг друга?»
И снова он не ответил.
— Знаешь, я подумала, — сказала Мэгги, ее голос был слишком тихим, чтобы ее можно было расслышать. — На протяжении многих лет я гадала, не было ли это ошибкой. Я знала, что принимаю желаемое за действительное, но
