106
В этом одна из причин кризиса культуры общинной магии.
107
В современном западном обществе древние культы употребления психотропов можно наблюдать повсюду. Если алкоголь употребляет высшая «элита» — то пьяные разговоры касаются сферы высшего света; если средняя «элита» нажрётся — разговоры несколько иного плана, о том где и сколько украсть, как кого обмануть; если же пьют работяги — то разговоры могут даже в отдельных случаях касаться вопросов социальной справедливости. Но вот возможности влиять на изменение справедливости распределяются как раз наоборот — «сверху вниз». Только ни те, ни другие и ни третьи ничего не смогут реально сделать, если не протрезвеют. А вот выпустить накопившиеся между пьянками негативные эмоции в «задушевных» разговорах — могут на время до очередной пьянки. Но вместе с психическим «облегчением» от снятия выпивкой стресса (первопричина любого стресса — блокировка психики от связи с Богом) пьющий теряет и часть интеллекта, разума, памяти, нарушает нормальную биополевую работу своего организма, разрушает свою картину мира (в том числе и остатки мозаичного мировоззрения).
108
В принципе то же самое касается и разнообразных восточных индивидуальных практик, запрещающих принимать наркотики. С помощью медитаций (психических сосредоточений, приводящих к частичному отключению сознания и расширению возможностей бессознательных уровней психики) человек входит в коллективное бессознательное (эгрегор), становясь на время медитации почти «единым целым» с этим эгрегором. Это происходит при совпадении целеполагания эгрегора и того, кто в него входит — тогда эгрегор позволяет входящему употреблять часть его возможностей, которые неизмеримо больше возможностей психики отдельного человека. По выходе из эгрегора (из медитации) человек может что-то усвоить и осознать, но большая часть информации остаётся на уровне ощущений — как правило «приятных». Поэтому медитировать хочется ещё и ещё: вот только целеполагание тех эгрегоров, в которые входят медитирующие, как правило с позиции Высшей целесообразности может быть ничтожным, вредным или «никаким». Но люди, раз попробовавшие восточные практики, зачастую «подсаживаются» на это «приятное» занятие как на наркотики, чувствуя себя могуче других, но не принося ни себе ни окружающим никакой пользы. И к Богу они, естественно, ближе не становятся.
109
Параллели между зороастризмом и библейской культурой мы проведём позже.
110
Публикуется по Зороастрийскому журналу «Митра» № 4, 1999 г. Стихотворный перевод М.Чистякова.
111
Моделью такого самоуничтожения может стать ядерная война (либо ядерная катастрофа) в современном мире, который живёт по стереотипам «борьбы противоборствующих начал», и никакие международные организации пока не в силах остановить нагнетание всеобщей напряжённости, главную роль в которой в современном мире продолжают играть религиозные войны. Опасность в том, что человечество до сих пор не разобралось в лживости древнейших постулатов логики, приписанных когда-то Богу и продолжает жить по этим стереотипам. Последнее касается как региональных цивилизаций религиозного характера, так и светских цивилизаций.
Ясно, что Бог предопределил в Своём Промысле людям запрет на выход существующей людской культуры-«антигармонии» за пределы Ноосферы Земли.
112
Конечно, уничтожение «злого духа» можно понимать и символично: наступит момент в истории развития человечества, когда духовная основа зла (эгрегоры, поддерживающие неправедность) будет уничтожена. Так действительно должно быть. И люди в этом отношении должны становиться помощниками Богу — своими мыслями, словами, делами, как и учит Авеста: основными орудиями человека в борьбе со злом в зороастризме уже со времени Гат считались «добрая мысль» (манах), «доброе слово» (вачах), «доброе деяние» (шйаотна).
Но верующие зороастрийцы понимали и понимают до сих пор борьбу со злом совсем не в этом смысле. Они разделили мир на догматизированное «добро» и «зло», отгородившись этим от Языка Жизни и остановили себе духовный прогресс на многие столетия. Поэтому-то и истинно добрых изменений в сфере их эгрегориального обеспечения (в символике это «борьба со злыми духами») не было.
113
Сюда же можно отнести и технократическое воздействие.
114
«Неприятные» воздействия Языка Жизни на людей — тоже Добрые призывы Бога к изменению жизни людей. То есть, неприятности, с которыми сталкиваются люди, указывают на жизненные тупики, в которые можно упереться в будущем. Но вместо того, чтобы задуматься «почему неприятностей становится больше и больше» — люди начинают упрямо «бороться с неприятностями» — как со злом, которое с ними творит кто-то другой.
От такого «понимания» (по сути непонимания) Языка Жизни — родился «абстрактный гуманизм», детище эпохи капитализма.
115
Митра — воплощение договора, согласие, союза — издревле одно из главных божеств индоиранского пантеона. Почитался наравне с Маздой. Но позже (в период маздеизма) культ Ахура-Мазды стал выше всех остальных культов и Ахура-Мазда был «назначен» Заратуштрой «высшим единым Богом-творцом». Митра при этом остался богом, сотворённым Ахура-Маздой. Яшт 10 Авесты посвящён Митре (Михр Яшт), где про Митру сказано:
«Сказал Ахура-Мазда Спитаме Заратуштре: «Когда я создавал Митру многопастбищного, тогда наделил [я] его такими качествами, чтобы был он достойным почитания и восхваления [в такой же мере], как я сам, Ахура-Мазда»».
Выделенная нами жирным фраза позволяет судить о «характере» Ахура-Мазды по «характеру» Митры, поскольку сам Ахура-Мазда, согласно Авесте, гордится своим творением в такой же мере, как собой.
116
Цитируем по тексту: «Хрестоматия по истории Древнего Востока». Ч.2 Под ред. акад. М.А. Коростовцева, д.и.н. И.С. Кацнельсона, проф. В.И. Кузищина. М., 1980 г.
117
Особо знакомые нам из Библии и Корана черты «характера» единого «Бога» мы выделили жирным.
118
«Канонизация» зороастрийской веры явилась первым крупнейшим «договором», сковавшим волю и свободу людей догматами веры, эгрегориальным водительством и страхом перед высшими силами. Заметьте, что слово «договор» упоминается в связи с Митрой — богом-судьёй над людьми и их душами. В начале I тысячелетия н. э. культ Митры станет в зороастризме основным и одновременно с этим появится ещё один крупнейший «договор» (завет), сфера власти которого будет распространена на огромную часть мировой цивилизации.
119
Кайады — еретики (примечание переводчика).
120
Друджевский мир — мир зороастрийской лжи. Артовский мир — мир зороастрийской правды. Договор — обоюдный — между зороастрийскими правдой и ложью, который поддерживается Ахура-Маздой (согласно 10 яшту). Но ведь ложь и зло противостоят правде и истине, являясь антиподам: какой может быть договор между Богом и Сатаной? — если называть эти противоположные явления своими именами. — Оказывается может быть такой «договор»: это — «каноны» веры. Несмотря на благие декларации о необходимости стремления человека к истине, зороастрийская вера признаёт договор между правдой (Артой) и ложью (Друдж), которым заведует Митра. В момент «канонизации» зороастризма была проведена чёткая грань между «истиной» и «ложью», и эта грань была закреплена «канонами» со всеми вытекающими из зороастризма ошибками. Но даже если бы это и была чистая Правда-Истина на момент «канонизации», то это была бы всего лишь фиксация ограниченных жизненных аспектов Правды-Истины — полезных людям того исторического времени.
Мы ещё вернёмся к теме договора между правдой и ложью, когда будем рассматривать митраизм и его последствия.
121
Но при этом всё, что входит в понятие «ложь» «канонизировано» — то есть, однозначно определено. Ложь может быть частной, житейской, которая не касается основополагающей религиозной Правды-Истины и не прописана в «канонах»: не лгать этой ложью совершенно справедливо учит зороастрийская вера, поскольку лгать вообще не подобает человеку. Но ложью вполне может оказаться и зороастрийская правда-Арта: тогда ситуация меняется — говорящий зороастрийскую «правду», записанную в «канонах» будет объективным лжецом. Этой объективной лжи тоже учит зороастризм. В этом ещё одна сторона восточного дуализма и «характера» зороастрийского «Бога».
