– А почему вы не спросите нас, зачем мы на самом деле пришли сюда?
Она не отвечала; Киприан, который до сего дня считал себя человеком, способным направлять разговор в нужное русло одним своим молчанием, увидел, что его загоняют в угол. Вся эта ситуация, нереальное окружение, вид этой женщины, на прекрасном лице которой гноилась ужасная язва проказы… Он поглубже вдохнул.
– Речь идет о… – начал он.
– Здесь убили моих родителей, – не дал ему договорить Андрей.
Глаза женщины сузились, когда она посмотрела на Андрея. Киприан уловил, как сжался его попутчик.
– Двадцать лет назад, когда здесь еще был монастырь и не было… э-э-э…
– Здесь нет работающего монастыря уже двести лет, – возразила женщина.
– Но я здесь был.
– А я прожила всю свою жизнь в Храсте. Этот монастырь возле Подлажице лежит в руинах со времен Гуситских войн. Я могу вспомнить разве что пару отшельников, иногда живших там, а больше никого.
– Я видел здесь черных монахов.
– Не было тут никаких черных монахов.
– Вы часто приезжали в Подлажице до того, как здесь появилась проказа? – сердито спросил Андрей.
Женщина растерянно моргнула.
– Ни разу, – наконец сказала она задумчиво. – По какой-то причине сюда мало кто ездил. Все смотрели на развалины издалека, и все думали… – Она запнулась и пожала плечами. – Даже не знаю.
Андрей раздраженно кивнул.
– Здесь действительно были черные монахи, – заявил он. – И я видел, как один из них убил целую группу женщин и детей. Моя мать была среди них; мой отец тоже тут погиб. Я никогда не видел мертвых тел своих родителей, но с тех пор ничего о них не слышал, и мне довелось видеть, как безумец метался среди несчастных, размахивая топором!
Шепот старого монаха прервался, как только Андрей замолчал. Киприан отвернулся от своего попутчика и посмотрел на старика. Тот глядел прямо перед собой. Его рот перестал двигаться; губы у него дрожали.
– Моя мать была среди тех женщин, когда сумасшедший набросился на них, – продолжал Андрей. – Они явно были не из этих мест. Я припоминаю, что одеты они были совсем иначе, чем мать, и выглядели по-другому. Некоторое время назад мне стало известно, что это была группа благородных дам, возглавляемая графиней Андель. Я приехал сюда, чтобы выяснить, что на самом деле с ними произошло – и с моими родителями.
Женщина не отвечала и задумчиво смотрела на Андрея. Наконец она произнесла:
– Есть одна история…
Старик на каменном ложе повернул голову и встретился взглядом с Киприаном. Последний потрясение увидел, как жизнь, уже почти покинувшая это дряхлое тело, возвращается назад.
– Но это не более чем легенда. Говорят, что в наши края приехала группа беженцев. Состояла она исключительно из женщин с детьми, говоривших на каком-то иностранном языке. Никто их не понимал, никто не хотел иметь с ними дела. Кто-то предположил, что они родом из Англии, католики, которых изгнали оттуда протестанты; другие рассказывали, будто эти люди приехали из Франции и что они гугеноты, убежавшие оттуда, спасаясь от резни во время Варфоломеевской ночи. Кем бы они ни были, согласно легенде, их отправили к отшельникам в Подлажице в надежде, что там им смогут помочь. Но пока они туда шли, неожиданно у их ног разверзлась земля, возник дьявол на огненном коне, запряженном в горящую карету, женщины сели в нее и отправились вместе с нечистым прямехонько в ад. Это, собственно, указывает на то, что на самом деле они были еретичками. – Она беспомощно махнула уцелевшей рукой. – Что еще можно сказать: если в этой удивительной легенде и упоминаются какие-то детали, то они относятся лишь к тому, как выглядел дьявол или его карета. Ни один более или менее здравомыслящий человек не воспринимает ее всерьез. Да я уже почти забыла ее. Это всего лишь предание, из тех, которые рассказывают, когда никто не знает, что на самом деле произошло.
– Буря, – неожиданно простонал старик.
Киприан вздрогнул. Он понял умирающего, так же как и прокаженную женщину, говорившую с тем же акцентом что и Андрей. Возраст сгладил особенности произношения в речи старика.
– Буря… дыхание Сатаны…
Женщина отвернулась и нагнулась над стариком.
– Успокойся, брат, – сказала она. Ее рука дрогнула, словно она хотела погладить его по щеке, но затем передумала. – Успокойся.
Старик выгнулся, как в агонии, на своем твердом ложе.
– Буря! – неожиданно громко закричал он. – Ее привело святотатство! Тело не успели опустить в могилу, как на нас повеяло дыханием дракона! О Господи, прости нас, ибо согрешили! Kyrie eleison, kyrie elcison [50]!
– Боже мой, – потрясенно прошептала женщина. – Буря! Когда посидишь тут, забываешь абсолютно все…
Буря налетела на Подлажице почти двадцать лет назад. Пока старый монах то умолял Бога о прощении, то вскрикивал: «Буря!», женщина делилась с юношами обрывочными воспоминаниями.
Киприан так и не понял, почему старик считал себя виновным в происшедшей катастрофе, но то, что он думал именно так, казалось бесспорным. Также было неясно, какое отношение непогода имела к могиле, о которой бормотал монах; однако то, что старик пробурчал в конце повести, заставило Киприана поежиться от холода, по сравнению с которым ледяное дуновение, которое он ощутил здесь же ранее, показалось приятным бризом.
Буря!
Непогода, собиравшаяся весь день; удушающая жара с самого утра, полевые работы, выполнять которые приходилось очень медленно; торговые караваны, еле ползущие из Хрудима на запад; раздраженные животные, раздраженные люди; слепни будто взбесились, так что коровы, спотыкаясь, бегали взад-вперед по пастбищу, а лошади лягались и норовили укусить. Затем низину, в центре которой находились развалины Подлажице, неожиданно накрыла тьма. Небо затянули налитые дождем иссиня-черные тучи, казалось, готовые вот-вот рухнуть под собственной тяжестью.
– Как и тогда, – заметил Андрей.
– Господи, помилуй нас, Господи, помилуй нас, – шептал монах.
Сначала ветер был не очень сильным, но быстро превратился в настоящий ураган. В тучах, не достигая земли, сверкали молнии. Гром гремел так сильно, что дети с плачем падали на землю и закрывали уши ладонями; взрослые же зажимали себе носы и резко выдыхали, чтобы уменьшить давление, но оно усиливалось, как только они делали вдох. Господь обрушил на них гнев Свой, подобно тому как Он поступил с Содомом и Гоморрой, но гнев Его пришел с завыванием ветра, а не с водой. В Храсте у старой липы сломался сук, на котором обычно совершали казнь; в Розице неожиданный шквал ветра разрушил самый крупный склад в городе; в Горке он же сорвал соломенные крыши почти со всех домов, а в Хахолице ужасная пыльная буря вызвала панику в стаде свиней, и животные метались среди хижин, визжа и ничего не видя от ужаса, пока не размозжили себе головы о стены домов или деревья. Подлажице стояло. Башни-близнецы дрожали, от зданий под натиском бури отрывались детали и катились по монастырскому двору гонимые ветром, но Подлажице стояло.
