последнее время многое происходило впервые.
— А… не должна? — неуверенно рассмеялась я, так до конца и не осознав, что только что было сказано.
— Я съел своего хозяина и заполучил его тело. Я нарушил правило, нарушил клятву. Я… я убил его. Пусть он приказал, пусть он… пусть не было другого выхода… пусть… Я… я…
До меня дошло лишь то, почему Шад так ненавидел своё лицо. Каждый раз, когда он смотрел в зеркало или любую отражающую поверхность, он видел того, кого убил. Того, из-за кого его наказали.
Того, кем дорожил и кого не смог спасти.
— Это… погоди… — с трудом выдавила из себя, потрясённо смотря на Шада.
— Я понял, — он резко поднялся. — Я противен сам себе, и вы… вы правы, я не должен был!
Не успела я и рта раскрыть, как Шад вылетел за дверь — с такой прытью и скоростью, будто за ним гналась свора охотничьих псов. Оставалось только потерянно хлопать глазами и щупать место, на котором ещё секунду назад сидел друг.
Друг, что поверил мне и раскрыл свою самую сокровенную тайну.
— Догоняй, — прошептала мне Варша, легонько хлопнула по плечу и повторила: — Догоняй его.
Мне словно этого и не хватало, чтобы вспомнить, что я не статуя, не оторопелая нежная дурочка, а вообще-то вполне себе адекватная женщина, которая за всё время пребывания в этом мире ко многому могла бы уже и привыкнуть.
Подумаешь, съел хозяина и принял его облик. А во мне — кровь Ананты, и что-то после этого какой-то не такой Шад меня не посчитал. И хозяина он съел не потому, что сам того хотел. Ему приказали. Почему, зачем — как-нибудь потом разобраться можно. Да и не важно. Детали не важны.
Важно другое. Он мне доверял. Ему было важно, чтобы я приняла его.
Я сорвалась с места, едва не запутавшись в юбке платья, но вовремя сообразила подобрать её, чтобы бежать было удобнее. Стало не по себе от мыслей, что Шад мог превратиться в тень и спрятаться где-то, где я его не найду, где не сумею дозваться. Не увижу его больше никогда. Лишь потому, что вовремя не сумела сказать, что приму, что не вижу в нём чудовище, что не считаю его плохим.
Не так я планировала проводить вечер, но… но сама ведь хотела после совета поговорить с ним и прояснить все эти двусмысленные сигналы? Хотя, двусмысленные они с моей стороны, Шад-то просто не понимал, что чувствует и что с этими чувствами делать. И пихать ему вино — совсем не помощь в такой ситуации.
Бегать в лёгком платье по замку, в который только-только пришла ранняя весна, затея так себе, но пока я панически искала Шада, холод совсем не чувствовался. И хорошо, что мне пришла мысль проверить дворик со старой яблоней — туда мы ходили вместе с ним, туда он ходил сам, когда жил в Корбенике.
Там было тихо и спокойно, редко кто забредал. Там можно было привести мысли в порядок.
Он сидел на земле у каменной скамейки, подтянув колени к груди и ткнувшись в них лбом, обняв себя за ноги. Стоило мне подойти и протянуть руку — вздрогнул, отшатнулся, но увидев, кто перед ним, уставился пустым взглядом.
— Прости. Ты не дал мне… не дал время… переварить услышанное, поэтому… поэтому я не сказала… сразу, — тяжело дыша после забега, я не сразу сумела выдавить из себя нужные слова. — Я… давай… давай поговорим… в твоей комнате. Наедине.
Шад резко вскочил. Его ещё вело от выпитого вина, да и я не вполне прямо стояла, тем более после вынужденной пробежки. Тут уж стоило сказать спасибо тренировкам, потому что до них свалилась бы где-то по пути. А сейчас… сейчас только сложилась пополам, чувствуя во рту кислый привкус. Но до цели — добежала.
Лёгкие горели огнём, мороз начинал пробираться под тонкую ткань платья, поэтому, чтобы не заболеть, нужно поскорее возвращаться в помещение, а ещё лучше — добраться-таки до комнаты, перевести дух и поговорить. Разобраться, блин, во всём.
Не предполагала, что Шад когда-нибудь отреагирует так… импульсивно. Поспешно. Необдуманно.
— Не надо, — предусмотрительно воскликнула я, видя, с какими намерениями потянулся ко мне телохранитель. — Не надо брать меня на руки. Не в том состоянии, в котором ты сейчас.
— Ты устала, — возмутился он.
— Опусти голову, посмотри вниз и заметь, что у меня есть, — цыкнула я. — Это называется «ноги». Но-ги, понимаешь? Я ещё способна стоять и волочиться хоть как-то, а ты… ты просто не убегай так в следующий раз. Хотя, надеюсь, следующего такого раза не будет.
— Но, — широко улыбнулся Шад, — но тебе же понравится, если я возьму тебя на руки?
— Конечно, понравится! — не стала спорить. — Потому что ты мне нравишься.
Ох, не так я планировала начинать этот разговор. Ладно, чёрт с ним, ляпнула и ляпнула. С чего-то всё равно начинать надо, пусть будет это.
Шад больше не предпринимал попыток поднять меня, лишь неуверенно топтался на месте и дёргал ушами. Не успела я и рта раскрыть, он спросил первый:
— Почему ты не хочешь, чтобы я был твоим фамильяром?
— Давай сначала вернёмся внутрь, — предложила я. — Мне холодно.
Сняв дублет, Шад накинул его на мои плечи и, сощурившись, повторил вопрос:
— Почему?
Я поняла, что пока не отвечу, с места мы не сдвинемся. Подняла голову, уставилась в уже потемневшее небо, где крупной россыпью сверкали звёзды. В своём городе я таких звёзд не видела, да и в Рашхшудуре они были совсем другие. А вот в горах, в Корбенике…
Не о том думаю. Нужно ответить. Нужно собраться с духом и поговорить. Нужно не оттолкнуть его, не ляпнуть что-то неправильное.
Не запутать всё.
— Мой ответ не поменялся: я боюсь, что ты остаёшься со мной только из-за этого, — махнув рукой, где была оставленная Рюдзином метка, я отвернулась и быстро зашагала прочь.
Сказала. И что теперь? Чего так боюсь?
А если не пойдёт следом? А если этого недостаточно? Но ведь
