Билли Дон спокойно сидела в кресле дизайна самого ван дер Роэ, скрестив свои бесподобные ноги.
— Против использования мехов! — Олимпия произнесла это, как самое мерзкое ругательство. Ее глаза горели яростью. — Меха! Если сегодня ты откалываешь такие номера, что же будет завтра? Марш протеста к штаб-квартире „Ревлон"? Будешь брызгать краской на норковые шубы прохожих? Посылать в конвертах пластиковые бомбы в химические лаборатории меховых фабрик? — Обессиленно плюхнувшись на стул, она уронила голову на руки. — Ну почему? — застонала она. — Почему ты хотя бы не предупредила меня заранее? Или просто не отказалась от этой чертовой съемки. Какой черт в тебя вселился, что ты по телевидению выступаешь против клиента?
— Олимпия, я не хотела проблем. Честно. Я понимаю, что вы расстроены…
Олимпия медленно подняла голову.
— Ты по…ни…ма…ешь? — прошептала она, медленно беря пачку, вынимая и зажигая сигарету трясущимися пальцами. — Да что ты понимаешь? Ты лишаешь меня одного из лучших и самых давнишних клиентов! Ты хоть имеешь представление, чему равняется сумма ежегодных счетов, которые де Рискаль оплачивает этому агентству?
— Нет, не представляю, — спокойно ответила Билли. — Но я понимаю вот что. Вот. Почему бы вам не взглянуть самой? — И она положила перед ней листовку Лиги защиты животных. — Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— Сдаюсь, — вскинула руки Олимпия, посмотрев на стол. То, как сразу застыло ее лицо, сказало обо всем. Она была потрясена.
— Теперь вы понимаете?
Олимпия вздохнула.
— Ну хорошо, на этот раз, но только один-единственный раз, я повторяю — один-единственный, тебе это сойдет. Но в будущем я больше не хочу никаких неприятных сюрпризов. — Если тебе что-то не нравится, или у тебя какое-то особое мнение, сначала скажи мне. Прежде чем говорить с прессой. Это понятно? — Билли кивнула. — А теперь уходи. — И забери свою листовку. Мне еще предстоит все уладить и дать кучу объяснений.
Встав, Билли тихо вымолвила:
— Я благодарна вам за то, что вы все понимаете.
— Поэтому мы и вместе, — буркнула Олимпия, одной рукой надевая очки, а другой потянувшись к телефону. Она вопросительно взглянула на Билли.
— Ты что, так и будешь здесь стоять весь день?
— Насчет вашего норкового манто…
— Нет. — Голос Олимпии принял угрожающие интонации. — И не смей испытывать удачу. — Она указала пальцем на дверь. — Вон! Вон и еще раз вон. Пока ты здесь работаешь, мне не нужна лишняя головная боль!
Билли тихо закрыв за собой дверь, слегка улыбнулась. Для начала неплохо, подумала она, все еще впереди. Постепенно, медленно, потом пойдет лучше. Она готова была заключить пари, что к концу года норковое манто Олимпии будет лежать в нафталине.
44
— Хорошо, дорогой, — спокойно сказала Анук. — Еще рано паниковать, давай пока разберемся с этим. И в порядке важности.
Антонио, сидя против нее за столиком в ресторане „Кот Баск", тихо выругался.
— Все важно, и ты это знаешь.
— Антонио, — продолжала успокаивать его Анук, — позволь мне самой судить. В конце концов, — и тут она улыбнулась, — ведь я специалист по улаживанию, n'est-ce pas?
Одним глотком выпив полбокала „Шато Лафит", он откинулся на спинку и задумался. Давно у него не было такого злосчастного утра. Сначала нарвался на эту демонстрацию, потом со скандалом ушла Лиз, потом уволил Класа. И вдобавок ко всему Билли Дон не явилась на съемку, а затем позвонила Олимпия и сообщила самую потрясающую новость: телеинтервью Билли Дон. О да, все вместе — сильно для одного дня, а еще не прошло и половины.
— Дорогой, — Анук накрыла ладонью его руку, — доверься мне. Не нужно так волноваться. Ты же знаешь, я могу уладить почти все. — И она ободряюще улыбнулась.
— Да, но здесь не улаживать надо. Здесь нужно чудо, волшебник.
— А я и есть волшебник! — бодро отозвалась она, убирая превосходно наманикюренную руку. Затем легонько сжала ладоши и сложила пальцы пирамидкой. — Я уверена, что смогу заняться всем, кроме этого дела с мехами. Боюсь, это придется сделать тебе. Как только вернешься в офис, устрой пресс-конференцию.
Антонио застонал.
— Ты же знаешь, я терпеть не могу говорить с прессой.
— Пусть так, но ты должен, дорогой. Просто нет выбора.
— А что я им скажу?
Лицо Анук тут же стало задумчивым.
— Скажи им… скажи им, что ты все проверил и обнаружил, что „Меховой салон" действительно твой партнер и ты намерен порвать с ним все отношения. И не только это. Объяви, что ты больше не будешь делать модели для мехов… какое-то время.
Он ошарашенно посмотрел на нее.
— Ты представляешь, какой доход приносит работа с мехами?
Анук сделала жест рукой.
— Не настолько баснословный, чтобы оправдать дальнейшую причастность к такой опасной проблеме, вот какой. Времена меняются, Антонио. Движение в защиту животных растет, и мы должны с этим считаться. Рано или поздно — нам все равно пришлось бы.
Антонио вздохнул.
— Ты же знаешь, „Салон" не оставит это просто так. — Он допил вино. — Да они скорее душу из меня вынут за нарушение контракта.
— Ну и что? По-твоему, лучше потерять наших богатых покупателей? И потом, подумай о бесплатной рекламе, которую это вызовет! — Ее глаза вспыхнули. — Если ты правильно поведешь дело, то каждая телестанция, любая газета сделают из тебя героя.
Он пристально посмотрел на нее и медленно произнес:
— А знаешь, в этом что-то есть.
— Ну конечно! — Она замолчала, пока официант ставил на стол телячье филе со свежей зеленью. Как только он наполнил бокалы и удалился, они тут же принялись за еду.
— И потом, — продолжала Анук, жестикулируя ножом, — Клас не проблема, по крайней мере, уже не проблема. Ты правильно сделал, что уволил его. От мусора надо избавляться, а это то, чем он и стал. Ты, конечно, понимаешь, что Дэвид, который меня повсюду сопровождает, — его любовник, это немного осложняет дело, но, думаю, он поймет. — Она хмыкнула. — Он-то, как никто другой, знает, каким невыносимым может быть Клас. А что касается его замены, то уверена, что Эдвина до сих пор без работы, ну, по крайней мере, в нашей области. Я просто предложу ей должность Класа и — voilà! Мы даже не заметим его отсутствия.
Антонио нахмурился.
— Ты действительно думаешь, что она согласится?
— Эдвина? Дорогой, да она будет дурой, если не пойдет на это! Она руку отдаст на отсечение, чтобы стать у тебя вторым человеком. Любой готов. Значит, остается одна небольшая проблема: Лиз Шрек. Я лично не выношу эту женщину, но к делу это не относится. Такую, как она, все равно не найти. Она действительно незаменима. Просто я должна буду сделать так, чтобы она передумала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
