В этом состязании с предрешенным концом и прошел день.
Остров Тутуила издали сказочно красив. Лучи заходящего солнца ослепляют и не позволяют разглядеть контуры суши. Вот вершины гор засияли в розовых и оранжевых отблесках заката. Затем их окружил золотистый ореол. Вечерние сумерки рассеяли волшебство и погрузили остров во мрак.
Будильник выбрал самый подходящий момент, чтобы сломаться. И всю ночь мы глаз не сомкнули. Боялись, что оба уснем и проснемся уже на рифах. Ночь превратилась в бесконечное бдение.
Ничего нового не произошло. Ничегошеньки! Все то же безветрие. Все то же коварное течение. Новое – лишь сам остров, ненавистный Тутуила.
Утро застало нас в трех милях от рифов. Приготовленные с вечера мешки мы сложили на палубе в намеченном месте. С таким расчетом, что, когда лодка налетит на риф, первая же волна подхватит их и выбросит на сушу.
Через час стало ясно, что течение пронесет нас в миле от острова. Через два – что оно тащит нас к Уполу, главному острову Западного Самоа. На этом же острове находится и Апиа.
Нашей радости не было границ. Но радость оказалась преждевременной: течение несло лодку прямо на большие западные рифы Уполу.
Спустя некоторое время расстояние между нами и рифами сократилось до пяти миль. Потом – до четырех, до трех, до двух…
Сидим на палубе, упираясь спиной в пухлые мешки, и молчим. Спасательные жилеты – рядом. Когда потребуется, наденем их меньше чем за пять секунд.
Ждем. Ждем. Бесконечно ждем.
Течение повело лодку в сторону. Ее нос указывает на северо-восток. Продвигаемся черепашьими темпами. Точно по левому борту белеет риф. В сторону океана он извергает потоки воды, образуя белый пенящийся пояс. Впечатление такое, будто тысячи гейзеров, выстроенных в ряд, одновременно взметают свои струи к небу. Собственно, это не пояс, это гигантская водяная стена. За ней царит спокойствие лагуны, а под ней – риф. Об эту преграду разбиваются огромные океанские волны и, уже обессиленные, сломленные, входят в лагуну.
Надеть спасательные жилеты!
Возле нас нет волн. Океан спокойный. Но это обманчивый покой. Близ рифов океан всегда словно дышит. Волны образуются, кажется, из ничего. Мне приходилось видеть волны перед рифом даже при ветре с суши. Прибой тогда – красивейшее зрелище. Скорость волн замедляется, и дующий им навстречу ветер распыляет и вздымает целые облака водяной пыли. Возникает впечатление, будто развевается гигантский белый платок. У острова Хуахине мы прошли метрах в пятнадцати от прибоя. И были потрясены увиденным.
Сейчас в пяти кабельтовых от нас внушительный вид и грозный рев прибоя как бы в сотый раз напоминают нам, сколь беспомощны мы сейчас.
Медленно, но верно идем на рифы. Внешне все спокойно. Солнце все так же немилосердно палит, волн нет. Стоит тихая, ясная погода. А нам остается всего четыре кабельтовых…
– Надеть спасательные жилеты!
Жилеты теперь – единственная надежда. С их помощью непременно переберемся через риф. Другое дело – в каком состоянии.
Волос подсказывает перемены
Перешли на корму. Мы ничуть не потрясены. Мне даже кажется, что события развиваются обычно, буднично. Проще, чем все, что читал об этом. До сих пор я думал, что перед смертью человек держится торжественно и гордо и что в такой момент он произносит умные и глубокие мысли. А у нас даже настроение не приподнятое.
Белая стена прибоя встала всего в двух кабельтовых. Всем существом своим ощущаю ее кипение. Как ни странно, но желудок особенно остро воспринимает глухой рокот разбивающихся волн.
Какие же мы беззащитные!
Где-то далеко в Софии находится наша Улыбушка, Дочурка Яна.
Осталось полтора кабельтовых.
– Джу, пора! Мы должны переплыть прибой! Не такой уж он и страшный. Самое большее получим одну-две царапины.
Знаю, что смешно даже думать так, но я верю, всей душой верю, что мы не погибнем.
Неожиданно почувствовал: в воздухе что-то происходит, наступает какая-то перемена. Странно, но первыми на это отреагировали мои «косички». Волосы у меня жидкие и очень мягкие. Несколько минут назад я снял тропический шлем, чтобы он не мешал, когда окажусь в прибое. Кинул взгляд на ленточки вант и увидал – они тоже чуть-чуть колышутся.
– Ветер!
– Ставь грот!
– Мы спасены, Джу!
И ветер действительно подул. Но… встречный. Прямо в лоб. С таким ветром можем пуститься в обратный путь к Бора-Бора. Но нам сейчас все равно куда, лишь бы подальше от рифов.
В парусах появился ветер. Они стали наполняться. Румпель действует. Лодка ожила. Мы уже не детская игрушка в лапах течения. Ветер повернул на юго-запад. Ни один справочник не указывает ветра такого направления. Но мы очевидцы. Есть такой! Джу немного огорчилась, узнав, что наш милый спаситель оказался нестандартным.
Не знаю почему, но я стал называть своего спасителя аномалией, эпизодиком и т. д. Джу рассердилась и обозвала меня неблагодарным. А я радуюсь, будто сам лич но создал этот ветер. Даже немного горжусь им, потому как до последнего мгновения верил, что он появится.
Все во мне поет. Чувствую себя самым счастливым нечестивцем.
– Джу, я бы никогда тебе не простил, если бы ты в ту минуту изрекла что-нибудь исключительно умное. Я бы сделал тебя посмешищем в глазах всех наших друзей.
Мы развеселились. Смеемся как сумасшедшие. Не могу насмотреться на разрезаемые носом лодки волны. Эти волны и удаляющийся риф лучше всего говорят нам, что мы спасены.
Никогда в жизни мы не работали с таким воодушевлением. Совершили десятки поворотов, лодка мечется как живая. И вот мы уже в миле от прибоя. В двух. Взяли курс на заветную Апиа.
Церкви и богачи
Через несколько часов прямо перед нами на берегу появилось белое пятно. Оно особенно ярко выделялось на покатом, покрытом пышной зеленью склоне. Постепенно пятно обретало формы и вскоре превратилось в церковь. Шли мы со скоростью около двух узлов. Ветер давно уж дул по всем правилам и гнал лодку к Апиа.
Спустя немного перед нами развернулась панорама порта. Как и всегда, первыми появились общественные здания, склады, церкви, школы. Чуть позже показались отели и дома местных богатеев.
Апиа расположена на лесистом склоне. Церкви прячутся в буйной зелени. Буквально все побережье напичкано ими. Их тут не меньше пятидесяти – шестидесяти. Столько церквей, собранных в одном месте, я видел лишь в Болгарии, на горе Трапезица, куда ходили молиться тырновские боляре во времена Второго Болгарского царства (1187–1396 годы).
Колокольня «бегает»
Пока мы любовались и говорили об Апиа, ветер неожиданно стих. Как отрезало. Всего в какой-то миле от входа в порт.
