не волнует, — грубо оборвал шестой и зарылся пальцами второй руки в её кудри. Ощутимо, с упоением, сжал у корней, царапая кожу когтями, и тут же разжал. Уткнулся носом в висок, глубоко, с наслаждением, вдохнул и зашипел в ухо: — Придумай что-нибудь. Сделайся больной, сожги весь гардероб, убеги в город, да что угодно. Но чтоб с моим братцем я тебя на балу не видел. Поняла?
Люция отстранила от себя его загребущие лапы, отодвинулась и мрачно ответила:
— Поняла.
Глава 15. Ночь разоблачений
Колокол отгремел полночь, а на небе уже сияли звёзды, когда Люция закончила тренировку с Рафаэлем и двинулась к небольшому сараю возле конюшен, чтобы занести туда на хранение клинки.
Свет в коморке зажигать не стала — хотя могла бы лишний раз попрактиковаться в элементарных чарах — и так неплохо ориентировалась, да и сил ни на что не осталось. Доползти бы до постели и забыться глубоким сном — всё, о чем она сейчас мечтала.
Раф, каким бы добряком не казался, не простил ей прогулов спаррингов и теперь отрывался на ней за все пропущенные вечера. Больше четвёртый принц с ней не церемонился и оказался на деле ещё тем деспотичным учителем.
Об том уже были тревожные звоночки, когда он рассказывал, как обучал Далеона своим наукам через «не хочу». Но разве ж Люция задумывалась тогда, что испытает его методы на собственной шкуре.
Она сложила оружие в ящик и с тяжелым вздохом покинула пристройку, чтобы тут же застыть в изумлении, юркнуть за бочку с дождевой водой и затаиться.
А всё почему?
Эстелла Ванитас, третья принцесса Империи, в роскошном малиновом платье с россыпью драгоценных камней на подоле и корсаже, спешно кралась к конюшне. Темная мантия трепетала за спиной, капюшон давно свалился на узкие плечи и не скрывал её дымчатые волосы, убранные в высокую прическу. В подкрученных локонах поблескивали агаты
И куда она такая нарядная собралась? Что забыла на территории Далеона в столь поздний час? Почему на конюшне?
Вопросы, вопросы, вопросы… И их стало ещё больше, когда принцесса, словно воришка, нервно огляделась по сторонам и, с тихим скрипом приоткрыв дверь, шустро скользнула в постройку.
Люция подобралась, как охотничья собака, почуявшая дичь, и с предвкушением направилась вслед за ней. Двигалась осторожно, мягкой бесшумной поступью, как учили мэтры на охоте — ни одна соломинка под стопой не хрустнула! — и если б сварливые учителя её сейчас видели, наверняка бы похвалили, несмотря на предвзятое отношение к «человекам».
Створка тихо затворилась за её спиной и отрезала от холодного ночного мира. В конюшне царило сонливое спокойствие, пахло прелым сеном и конским потом, под низким потолком тускло светили золотисто-рыжие магические светляки.
Неожиданное чувство уюта окутало девушку, захотелось присесть у стога сена, завернуться в попону и задремать, и Люц пришлось стиснуть кулаки да тряхнуть головой, чтобы прогнать крамольные мысли. Некогда отдыхать!
И тут она заметила, что в конюшне не одна. И, нет, компанию ей составляла отнюдь не принцесса Эстелла. Принц. Шестой.
Его чёрная лошадь Дарси стояла возле своего стойла и мирно хрустела крупой из бесхозного мешка, сам Далеон навалился на неё полубоком, приобняв за шею, и что-то бормотал, и поглаживал. Дарси стойко терпела неудобную позу, не пятилась и не жаловалась.
Выглядело так, словно принц собирался вывести её на прогулку, но посредине процесса об этом забыл. И о том, что лошадь надо снарядить — тоже: седло, уздечка, попона и другие примочки валялись под ногами.
Да и внешний вид «господина» оставлял желать лучшего… Голые ступни, мятые синие бриджи, широкая кое-как заправленная за пояс рубаха, расстёгнутая до пупа, всклоченные волосы. Шатается.
— Далеон? — настороженно позвала Люция, подходя ближе. Хотела коснуться его плеча, но в последний момент передумала. Опустила руку. — Где твоя сестра, Далеон?
— Какая? — он потерся лбом о бок Дарси и поднял на девушку затуманенный взор. Чернота зрачка заполняла всю синь радужки и немного пугала. Принц беззвучно рассмеялся. — У меня их много.
— Здесь была Эстель, — тихо прошипела Люция, подавляя в себе раздражение и необъяснимую тревогу. Её начало потряхивать не понятно от чего, и это жутко бесило.
Принц разжал объятья на шее лошади и повернулся к фарси всем корпусом. Пошатнулся, свёл брови.
— Не знаю. Возможно. Я слышал какой-то шум, — короткий взгляд на чёрный выход из конюшни и бормотание: — М-м, занятно… Об Эстель ты меня ещё не спрашивала…
— А о чем спрашивала? — удивилась Люция. — Когда?
Принц посмотрел на неё как-то странно. С щемящей тоской и… страстью? Люц бросило в жар, сбилось дыхание, и стало жутко некомфортно.
Она отступила на полшага, пряча глаза, но Далеон с неожиданной прытью схватил её за предплечье и притянул к себе.
— Во сне, — выдохнул в лицо. — И мы снова в нём. — Вдруг улыбнулся мечтательно и горько: — Не убегай. Поймай снова, если хочешь.
— Да что ты несёшь?! — взвилась она и задергалась в его лапах, но принц держал крепко и неотвратимо тянул к своей груди. Его затуманенные очи с огромными зрачками глядели ей прямо в душу и приближались. Дурацкие мурашки побежали по телу, сердце зашлось в испуге, голос прозвучал как-то придушенно: — Что с тобой? Ты пьян? Я думала, ты бросил!
— Бросил, — ответил задумчиво, в хмуром взгляде на миг промелькнула осмысленность, но тут же скрылась в тумане. — Я выпил перед сном какой-то чай со странным вкусом, но Орфей уверил, что всё в порядке.
— Орфей!.. — охнула Люция и сразу догадалась, в чём дело. Химер всё же подлил шестому снотворного (возможно, вкупе с чем покрепче) по указке Рафаэля. И теперь… теперь Далеон не совсем вменяемый. Бредит.
И что с ним, прикажете, делать?
— Далеон, — она обхватила руками его гладкие щёки и попыталась поймать блуждающий взор. — Далеон. Послушай. Тебе лучше вернуться в покои или… Да! Прилечь здесь, на соломке, в стойле Дарси, и поспать. В таком состоянии ты вряд ли дойдёшь до комнаты, а твоя лошадь, уверена, не будет против потесниться.
Дарси фыркнула на неё и потопталась на месте, но протеста не выказала, и то хлеб.
— …Я так и быть помогу тебе.
— Зачем? — поднял брови он. — Я и так сплю. Иначе почему… — его пальцы зарылись в её волосы и властно обхватили затылок, дыхание стало частым и прерывистым, глаза потемнели, язык лизнул пересохшие губы, — …ты не отталкиваешь меня?
Дыхание перехватило. Губы застыли в миллиметре от губ. Кровь зашумела в ушах.
— Назови меня своим Повелителем, как обычно, — страстно
