Энцо медленно поднялся по лестнице. Лаки жива — значит ли это, что и Джино тоже? Неужели этот недоносок Дарио обвел их вокруг пальца? Или еще почище: неужели все рассказал?
— Лаки! — позвал он. — Ты где?
— В спальне! — пропела она. — Твоя подруга затащила меня сюда угоститься кокой.
Чертова идиотка! В чем Имоджин не откажешь, так это в непомерно больших титьках и непомерной глупости. Он вошел в спальню.
— Я в ванной! — жизнерадостно крикнула Лаки. — Иди, я тебе что-то покажу!
Он возник на пороге ванной — и только тогда понял, что у нее на уме. Слишком поздно. Она стояла и целилась в него из его собственного пистолета.
— Может, попробуем договориться?.. — начал он, но Лаки не слушала.
— Не стоит недооценивать умственные способности женщин, старина, — спокойно произнесла Лаки. — Это прощальный привет от Джино, Дарио и Марко… особенно Марко. И от меня, конечно!
Первая пуля продырявила ему живот; на золотистый ковер брызнула кровь.
Вторая ужалила в шею. Третьей он не почувствовал.
Все с Энцо Боннатти.
Снаружи завыли полицейские сирены.
— О'кей, Марко? — прошептала Лаки. — О'кей, малыш?
* * *
Когда автомобиль, в котором ехали Стивен, Бобби и еще двое офицеров, добрался до резиденции Боннатти, один из полицейских встрепенулся:
— Там что-то случилось. Кажется, нас опередили.
Стивен почувствовал холодок под ложечкой. Возле дома стояли две полицейские машины.
— Черт! — Интуиция подсказала ему, что триумфом и не пахнет.
В воротах стоял полицейский в форме. Он поднял руку, останавливая их машину.
— Что происходит? — волновался Стивен, предъявляя свой жетон.
Полисмен пожал плечами.
— В доме была пальба. Какая-то девушка застрелила Боннатти за попытку изнасилования.
Ощущение свинцовой тяжести в животе все усиливалось.
— Он мертв?
— А вы как думаете?.. Она всадила в него целых три пули.
— Господи Иисусе!
— Аминь, — вторил Бобби.
— Пошли в дом.
— Ага, — согласился напарник. — Хоть трупом полюбуемся.
* * *
Лаки сидела на кухне, закутавшись в простыню, и отвечала на вопросы детектива.
— Я так растерялась, когда он на меня напал. — В ее глазах стояли слезы. — Поймите, пожалуйста: ведь этот человек был для меня вторым отцом!
Детектив сочувственно кивнул.
— Он… совершенно озверел. Разорвал на мне платье, схватил за грудь. — Она разрыдалась. — Это было ужасно!
— Понимаю вас, мэм. Но что было дальше?
— Я знала, что он прячет в ванной пистолет: сам много раз показывал. Я побежала туда, он — за мной. А дальше… ничего не помню.
— Но вы его убили!
— В порядке самозащиты.
— Разумеется.
* * *
Стивен бросил взгляд на труп. Не осматривал тщательно, как Бобби, — ему и одного взгляда хватило.
— Где та девушка?
— На кухне, — подсказал полицейский фоторепортер. — Что за красотка!
Внизу, у основания лестницы, стояли дебелая телка с необъятными формами, какой-то толстяк, громила с щелками вместо глаз и загорелый субъект средних лет. Последний чуть не плакал.
Спутники жизни Энцо Боннатти. Обломки кораблекрушения…
— Отвезите их в участок и возьмите показания, — распорядился солидный полицейский.
— Я требую адвоката! — настаивала блондинка.
— Зачем тебе адвокат, милашка? — осклабился офицер. — Ты же ничего не сделала, разве не так?
Стивен вошел на кухню. Лаки подняла глаза. Их взгляды встретились. На мгновение ему показалось, будто она собирается поздороваться, но нет — девушка опустила голову и ничего не сказала.
— Это и есть подозреваемая?
— Здесь что, — прорычал следователь, — аэропорт Кеннеди? Ты кто такой?
Стивен показал служебное удостоверение и нарочно громко произнес:
— Стивен Беркли, Ди Эй[2].
Она безучастно покосилась на него.
— Вы там чересчур легки на подъем, — проворчал детектив.
— Я веду специальное расследование деятельности Боннатти. У меня ордер на арест.
— Малость припозднились.
— Можно вас на минуточку?
Детектив вздохнул и отошел со Стивеном к двери.
— Что тут произошло?
— Старый ублюдок пытался ее изнасиловать. Обыкновенное убийство в порядке самообороны.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Помочь! — буркнул детектив. — Когда от вас была какая-нибудь польза? — Он вернулся к столу и начал демонстративно делать какие-то записи.
И вдруг Стивен почувствовал на себе обжигающий взгляд. Он обернулся и увидел, как Лаки одними губами прошептала: «Привет, Стивен!», а потом: — «Прощай, Ди Эй!»
Ему страстно захотелось что-нибудь сказать ей. Что угодно! Но было нельзя.
Она улыбнулась уголками губ и в тот самый момент, когда он почувствовал себя совершенно уничтоженным, неожиданно подмигнула. Так, как умела только она, Лаки Сантанджело.
Черт побери! Два года работы насмарку, а она тут подмигивает!
Он почти улыбнулся в ответ.
Почти.
Эпилог
Похороны Энцо Боннатти вылились в грандиозное действо. Его положили в сверхпрочный бронзовый гроб стоимостью в десять тысяч долларов.
Отовсюду съехались пожелавшие отдать ему последний долг — те из его друзей, которые могли позволить себе риск засветиться на похоронах такого, как Боннатти. Кровные родственники в черном. Оба его сына — в тех самых костюмах, в которых они буквально день назад хоронили близнецов Кассари в Филадельфии.
Энцо трое суток пролежал в открытом гробу в своем особняке на Лонг-Айленде. Мимо струился поток тех, кто пришел проститься.
Среди них не было Джино Сантанджело — но лишь потому, что недавний сердечный приступ приковал его к постели, Однако он прислал цветы — огромный венок из хризантем с надписью: «Моему другу Энцо. Каждый день приближает меня к тебе. Джино».
Отец Амератти, отпевавший покойника, произнес трогательную речь.
— Энцо Боннатти до конца был настоящим джентльменом, — сказал он.
* * *
Потрясенный Стивен вернулся в свою святая святых и застал там Кэрри.
— Стивен, — сказала она, — я должна тебе кое-что рассказать. Садись и слушай.
Когда она закончила, у него было такое чувство, будто вся жизнь разбилась вдребезги. Он так гордился своим происхождением, отцом, которого ни разу не видел!
Кэрри не пощадила его, не утаила ни одной подробности.
