– Я сбежал, – усмехнулся Ники.
– Всего-то? – рассмеялся Гэйб и потрепал мальчишку по волосам. – Как же ты с этим справился? Нет, подожди, – Гэйб всмотрелся в темноту, – тебя кто-нибудь преследует?
– Возможно, – ответил Ники, – все зависит от того, как скоро граф Антон поймет, какой дорогой я скрылся.
Гэйб снова рассмеялся над откровенным торжеством, прозвучавшем в голосе мальчика, и тем, как тот произнес слово «скрылся».
– Молодчина! А теперь пора в путь, надо возвращаться. Расскажешь все по дороге. Остальные поедут за нами.
– А где мама?
– Следует в коляске вместе с Гарри.
Они развернулись и поехали назад по дороге, которой прискакал Гэйб. Троян устал, но был, как всегда, послушен.
Рейф, Итен, Люк, и Нэш встретили их всеобщим восторгом. На пути домой они забросали Ники вопросами, и тот был необычайно счастлив, отвечая на них.
Гэйб усмехался, наслаждаясь мальчишеским триумфом. Теперь, когда мальчик был в безопасности, с его души спал тяжеленный камень. Осталось дождаться момента, когда он сможет передать Ники в руки его матери.
И все-таки он чувствовал, что граф Антон вполне мог собрать в погоню маленькую армию. Но это уже не имело никакого значения. Ники в безопасности, и впредь так и будет.
Они нашли какую-то гостиницу и разбудили хозяина, который сразу же, как только увидел блеск золотых монет, оказался безмерно счастлив гостеприимно встретить прибывших джентльменов. Он даже разбудил жену, заставив ее приготовить ужин, и накричал на сонного мальчишку-конюшего, чтобы тот поторопился расседлать лошадей, а на обратном пути захватил напитки.
Люк и Итен остались приглядывать за дорогой.
– Итак, Ники, – сказал Гэйб, когда они оказались в гостинице, – расскажи мне все с самого начала и не пропусти ни одной даже самой мелкой детали.
Кое-что во всей этой истории, казалось, не имело смысла, но ведь ему были известны лишь какие-то отрывки произошедшего.
– Мужчины, похитившие тебя, несли тебя по крышам?
– Нет, они связали меня, как мешок картошки, и вели по какому-то глухому переулку на веревке. Я все видел, но не мог кричать, потому что во рту у меня был кляп.
Гэйб кивнул:
– Ты очень смелый. Что же случилось потом?
– Мы ждали, когда подъедет карета, куда они меня и запихнули. Она была ужасно грязной и пропахла луком. И мы куда-то поехали, а когда остановились, то он... он... – губы мальчишки задрожали, но он справился с собой и продолжил: – У него была бутылка с чем-то очень противным, и он заставил меня это выпить.
Гэбриэл выругался про себя.
– Я подумал, что это тот самый яд, который он дал моему щенку, – рассказывал Ники, – и попытался сопротивляться, но ничего не смог сделать. Он влил жидкость мне в рот, но я не стал глотать. Затем он посадил меня в экипаж, и я выплюнул все на пол. Он ничего не заметил. Но я, должно быть, что-то все же проглотил, поскольку дальше ничего не помню до того момента, как очнулся. Мы находились где-то за городом, мои руки и ноги больше не были связаны, но я все еще был завернут в стеганое одеяло. Мне хотелось спать, и я чувствовал себя каким-то больным, поэтому лежал и не двигался, даже когда мы остановились и граф наклонился, чтобы проверить, что со мной. Они остановились сменить лошадей. Граф вошел внутрь постоялого двора, и тогда я выскочил из экипажа. Один из солдат меня увидел, но только поклонился и сказал, что рад, что я свободен и могу войти в дом.
– Он, что?..
Ники пожал плечами:
– Он хотел, чтобы я вошел в гостиницу и что-нибудь съел, но я сказал ему, что сначала мне надо сходить по-маленькому. Да, именно так.
– И он просто позволил тебе уйти?! – Гэйб обменялся взглядами с Нэшем и Рейфом.
Ники кивнул:
– Да, сам он вошел в гостиницу, а я сделал свои дела, после чего, увидев, что лошади оседланы и готовы отправиться в путь, я всех их отвязал. Одну я оставил себе, а других отпустил. Я взобрался на лошадь – без вас, сэр, это оказалось трудновато, но я справился. Я направил свою лошадь в сторону остальных лошадей, чтобы те разбежались, а затем ускакал прочь.
Гэйб нахмурился:
– Солдат знал, кто ты?
Ники кивнул:
– Да, он назвал меня принцем Николаем. Но он не видел, что я украл лошадь. Думаю, он бы меня задержал.
Гэйб был озадачен. Солдат должен был остановить Ники, как только увидел, что тот освободился. Иначе, какой во всем этом смысл? Сначала пойти на все, чтобы похитить мальчика, а затем просто позволить ему уйти. Какое-то сумасшествие!
Ники усмехнулся:
– Никто не ожидал, что я в состоянии ускакать. Я слышал, как граф вопил, проклиная всех подряд.
Гэйб рассмеялся над словами Ники. Мальчик вовсе не был напуган своим приключением, а безмерно гордился одержанной победой. А почему бы и нет? Ведь он самостоятельно спасся, проявив немалую изобретательность.
И все же это очень странная история. И Гэйб был категорично настроен добраться до ее сути.
Стук копыт привлек его внимание. Он услышал свист Рейфа и весь напрягся, хотя напряжение и было несколько иного рода.
– Приготовься, Ники, – сказал он, – приехала твоя мать.
Мгновение спустя в дверь ворвался небольшой вихрь в меховой накидке.
– Ники! О, Ники! – воскликнула Калли и судорожно обняла сына. Она тщательно осмотрела его с головы до ног. – С тобой все в порядке, мой дорогой? Они ничего тебе не сделали?
– Нет, мама. Я в полном порядке!
Она секунду молчала.
– В полном порядке? – она уставилась на него, затем покачала головой. Потом нервно рассмеялась, вытерла слезинку и повторила: – В полном порядке? – Калли снова рассмеялась и обняла его. – Как ты можешь быть в полном порядке?
– Но это так, мама. Я сам, один, сумел сбежать от графа Антона!
– Ты? Но я думала... – она бросила озадаченный взгляд на Гэйба, затем снова посмотрела на сына и обняла его. Она потянула его к дивану, говоря: – Расскажи мне все подробно.
Она отвернулась от него. Гэйб ожидал, что именно так все и будет, но от этого не становилось легче. Он наблюдал за радостным воссоединением матери и сына. Калли походила на медведицу или волчицу, готовую на все ради своего детеныша. Готовую убить за него.
Он обещал защитить ее ребенка и потерпел неудачу. И она от него отвернулась. Возможно, если бы он спас мальчика с помощью какого-то геройского поступка... но Ники сделал все сам.
И Гэйб не мог сожалеть об этом – он был горд за Ники, как гордился бы, будь тот его собственным сыном. Мальчик проявил храбрость, смекалку и выносливость. В непредвиденной ситуации он действовал с удивительно холодной головой. А ведь он не был опытным наездником. И все-таки справился с долгой скачкой в темноте, один, на неизвестной лошади – это подвиг, которым стоило гордиться.
