В некоторых городах они составляли значительный процент всего населения посада: в Рыльске, Путивле, Алатыре, Астрахани, Кизляре, Свияжске, Саранске, Пензе, как и Петербурге, свыше пятой части посада, в Царицыне, Симбирске, Сызрани, Самаре, Челябинске, Чебоксарах более 30%, в Казани 40%, в Саратове и Ставрополе половина посадского населения, в посадах Оренбургской губернии Исетске и Шадринске все население, впрочем весьма маленькое (21 и 34 человек), состояло целиком из цеховых мастеров. Напротив, в таких городах, как Москва, Рязань, Тула, Торжок, Белозерск, Орел, Воронеж, Елец, Вологда цеховые мастера давали не более 1—11/2% населения посада{682}.
Если несмотря на распространение цехов, правительство все же не было довольно результатами цеховой организации, то причина заключалась, по-видимому, в том, что цехи по заявлению различных органов плохо выполняли свое служебное назначение, т.е. ту задачу, которая в первую очередь имелась в виду при их учреждении. Им ставилось в вину, что они не развивают именно тех производств, которые нужны казне, и поставляют казне изделия неудовлетворительного качества. Исполнение казенных работ составляло обязанность цехов и от поступающих в цехи лиц требовалась подписка в том, что «они будут во всякой готовности, ежели когда потребуются для отправления казенных работ». Между тем, когда в 1761 г. был предпринят ремонт полов в Зимнем дворце и велено было собрать всех мастеров петербургского столярного цеха, оказалось, что они разобраны по различным казенным работам. Тогда сенат распорядился переписать всех русских и немецких мастеров, людей вольных и отпущенных с паспортами, живущих у обывателей и своими дворами, и представить этот список в Сенат для учреждения из них порядочных цехов. Сенат жаловался и на то, что «много портных для роскоши, а для шитья на армию мундиров почти не находится. Поставляемые на армию повозки, окованные лучшим железом, редко доходят до места{683}.
С другой стороны, это привлечение к казенным работам отпугивало мастеровых от вступления в цехи, почему при выработке проекта уложения в Елизаветинской комиссии предлагалось отменить эту повинность цеховых, «чтоб мастеровые люди к записанию себя в цехи больше охоту имели».
В результате мы замечаем «слабое численное развитие класса цеховых и весьма большую неустойчивость цеховой организации». Такой вывод получается при сравнении данных второй ревизии (1742 г.) с результатами третьей ревизии (1762 г.). Так, по третьей ревизии, оказались цехи во многих посадах, где их раньше, за 20 лет до того, не было, но зато в других посадах они за это время успели исчезнуть. Например, в Московской губернии не упомянуто более цеховых в Коломне, Суздале, Туле, Веневе, Рязани, Пронске, но вновь появились они в Костроме, Угличе, Кинешме, Калуге и еще четырех посадах. В Новгородской губернии цеховые показаны в 15 посадах, а именно сверх поименованных по второй ревизии еще в трех. По Смоленской губернии они имеются в прежних пяти посадах и, кроме того, в Вязьме. По Воронежской губернии в трех посадах они исчезли, а в трех других вновь появились. И то же самое наблюдается по остальным губерниям.
Такие же колебания находим в цифрах. Поскольку цехи оказываются и по второй, и по третьей ревизии в том же посаде, в одних случаях замечается возрастание их количества, в других, напротив, сокращение. В Москве число их возросло с 117 до 396, в Петербурге упало с 709 до 265, сильное увеличение отмечено в Ярославле (с 61 до 388), Ельце (с 31 до 324), Арзамасе (с 86 до 421), Трубчевске, Олонце, Торжке, Вятке, резкое понижение в Казани (вместо 2211 — 476), Саратове, Астрахани, Царицыне, Нижнем Новгороде (вместо 226 — 69), Симбирске (вместо 1183 — 669), Самаре, Пензе.
Цехи то заводятся вновь, то исчезают, численность их членов колеблется вверх и вниз. Цеховой режим не успел прочно установиться.
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Цexu Западной и Южной России в XVI-XVIII cm. и ремесленное Положение Екатерины II
В противоположность Великороссии в Южной и в особенности в Западной России, в нынешних губерниях Виленской, Витебской, Подольской, Могилевской, Волынской, отчасти и Киевской, мы находим с XVI ст. заимствованную почти полностью с Запада цеховую организацию ремесла. Западноевропейские цеховые институты вместе с Магдебургским правом были перенесены в города этих областей из Пруссии и Польши. Цеховая система здесь широко распространилась; по примеру Германии, Франции и других стран, в цехи объединились не только ремесленники, но и врачи и фельдшера, с одной стороны, нищие — с другой стороны{684}.
В свою очередь и в Великороссии совершается реформа цехов при Екатерине II. Жалованная грамота городам 1785 г. имеет целью восстановление «пришедших в несостояние цехов», создает новую организацию ремесел в цехах или ремесленных управах, значительно обстоятельнее регламентируя их деятельность, чем это было при Петре Великом.
Остановимся несколько подробнее, с одной стороны, на цехах Южной и в особенности Западной Руси в XVI-XVIII ст., а с другой стороны, на Ремесленном положении, изданном при Екатерине II в 1785 г., сопоставляя их с цеховой организацией в западноевропейских, преимущественно немецких, городах, откуда и та и другая цеховые системы были перенесены на русскую (отчасти литовскую) почву.
В западноевропейских цеховых уставах средневекового периода всегда отводится много места обязанностям цеховых мастеров духовного свойства; наиболее старые статуты говорят почти исключительно о церковных делах, и к ним лишь в виде дополнения прибавлены некоторые определения технического характера. Все цехи имеют святых в качестве патронов, часовни, алтари, ставят свечи, устанавливают взносы на церковь, штрафы воском и вином, предназначенным для целей богослужения. Они знают обязанность участия своих членов в богослужениях и религиозных процессиях, на панихидах и заупокойных обеднях. В этом отношении «цехи всех стран поразительно похожи друг на друга, и при чтении их уставов так и кажется, что цехи учреждены исключительно для спасения души своих членов».
В южнорусских и западнорусских цеховых уставах сильно отразилась роль церковного момента. Если в дошедшем до нас списке расходов могилевского цеха пекарей и отсутствуют некоторые важные статьи, почему доля расходов на церковные нужды оказывается преувеличенной, то все же тот факт, что расходы этого рода достигают почти двух третей всех расходов цеха, свидетельствует о том, что русские цехи заимствовали в полной мере эту сторону деятельности у своих предшественников — западноевропейских цехов. Это подтверждается и записной книгой соединенного цеха портных и скорняков «шевского, кравецкого и кушнерского») в Золотоноше — расходы шли почти исключительно на потребности церкви. Повсюду цехи обязаны были хоронить своих членов и иметь все необходимые для этого принадлежности: сукно, аксамит, свечи, в полном составе участвовать в похоронной процессии. Все цеховые статуты обязывают своих членов участвовать в церковных процессиях в определенные праздники, причем в этих процессиях строго соблюдался порядок по старшинству. В уставе портняжного цеха в Каменце 1723 г. говорится, что члены цеха имеют свой особый алтарь в честь св. Мартина, как упоминается и об обязанности их присутствовать на поминаниях умерших членов и их семейств четыре раза в году. А в грамоте сапожного цеха в Юзефграде (Балте) вообще все повинности членов цеха исчерпываются тем, что они обязаны нести расходы на четыре поминания в году и каждое воскресенье и во все праздники ходить в церковь, присутствовать на похоронах и церковных процессиях и носить, когда это нужно, свечи.
Виленские цехи обязаны были поставлять свечи во всех торжественных богослужениях, и штрафы за нарушение цеховых правил у них устанавливаются воском и обращаются на костел. Большая часть из них имеет свой алтарь и снабжает его всем необходимым, другие устраивают его в складчину, например стекольщики вносят треть расходов цеху столяров. Иногда церковные доходы делились между «греками» и «римлянами». В большинстве случаев в виленских цехах устраивался, однако, только один алтарь в католическом костеле, хотя в состав цеха входили обычно также православные и униаты. Но иногда на этой почве возникали конфликты и обнаруживались случаи религиозной нетерпимости; возникали дела по жалобам виленских католиков сапожников на диссидентов и брестских католиков на униатов на православных за неисполнение религиозных обязанностей. В одном случае партия католиков добыла подложную цеховую привилегию, а диссидентская, ввиду безрезультатности жалоб на это, уничтожила цеховую скрынку, в которой обычно хранились документы, реестры и касса, так что погибла и эта привилегия, и прочие документы. Суд стал на сторону католиков, и в конце концов диссиденты должны были помириться с католиками, уплатив им 150 злотых и обязавшись посещать заупокойные квартальные литургии.
