досматривать обозы экспедиции военных?
— У меня приказ –коротко отрезал палнер.
— Чей приказ? — на всякий случай решил уточнить я.
— Приказ герцога Варнского –отрезал военный.
— Герцог оказался государственным преступником и уже умер. Хорошенько подумай и скажи ещё раз — чей преступный приказ ты собрался выполнять?
А вот это сотнику не понравилось. Одно дело действовать от имени важного лица, и совсем другое — исполнять приказ преступника. Как там на самом деле — неизвестно, но крайним, как обычно, окажется он. Мужчина сбавил тон.
— Я исполняю приказ тысячника Прены.
— Она тоже получила преступный приказ государственного преступника герцога Варнского?
Мужчина стиснул зубы.
— Не знаю. Но приказ должен быть выполнен.
— А у меня приказ начальника экспедиции госпожи Кенри сопроводить обоз с находками экспедиции. И прямой приказ уничтожать любого, кто попытается задержать обоз. Так что или убирайся с дороги, или тебя до конца жизни будет преследовать запах горелого мяса твоих солдат –мужчина закаменел лицом, не зная на что решиться — И могу добавить — в ближайшую неделю-две госпожа Кенри прибудет сюда с основным обозом экспедиции. Так что хорошенько подумайте со своей начальницей что вы будете говорить о приказах, которые вы получили, и как вы их выполняли. Расскажешь как ты пытался остановить и досмотреть обоз экспедиции, но учти, что настроение у Кенри сейчас плохое, она уже нескольких человек убила лично, и в лучшем случае вы станете рядовыми. Ну а в худшем…
Военного корёжило, но он не сдвинулся с места. Может служака, может из людей герцога или кто там у них главный. Мне это стало надоедать.
— Ну так что, нам начать убивать твоих солдат за нападение на обоз?
И для убедительности провёл огненной струёй линию на земле между нами. Вот теперь подействовало, убрались с дороги. Но отъехали недалеко и очень внимательно наблюдали как обоз проезжает мимо. Ладно хоть хватило ума не ехать за нами, а то бы я точно отдал приказ уничтожить всё эту группу. Ничего, скоро приедет Кенри и быстро вправит им мозги, научит как правильно службу исполнять. У Кенри должность (или звание) соответствует армейскому генералу, так что у неё хватит возможностей навести здесь порядок. Может этот военный и правильный служака, но он попал в чужие разборки, и никто его жалеть не будет.
Через какое-то время Антела подъехала поближе ко мне. Долго косилась на меня, потом не выдержала.
— Ленард, а не слишком ли ты стал замахиваться?
— Ты о чём?
— Ты назвал герцога государственным преступником, а это может сделать только высший совет аристократов с участием короля. За такое могут и…
Я кивнул.
— Могут. Но думаю, Кенри найдёт что сказать этому совету.
— И ещё ты сказал, что Кенри лично убила нескольких человек, а ведь мы знаем об этом только со слов того человек, который пытался ехать с нашим обозом. Это может быть враньём, а ты сделал такое обвинение против Кенри.
Я невольно вздохнул.
— Когда мы уезжали, Кенри сказала, что уже выявили двоих человек, и их можно допросить. А учитывая то, что в такой важной экспедиции кто-то травил и убил почти два десятка человек, церемониться она не будет. К тому же, мы уехали, ренардское посольство едет без потерь, и у Кенри развязаны руки. Так что два трупа — это самое малое, что там могло случиться, а если кто начал возмущаться, то Кенри вообще не станет сдерживать себя. А уж когда она приедет сюда, начнёт спрашивать про наш обоз и узнает, что нас пытались остановить и досмотреть, то я не завидую военным, оказавшимся у неё на пути. Как бы трупов не стало намного больше. А наша главная задача — довести посольство Ренарда до Сенатона в целости и сохранности, а всё остальное нам простят. Во всяком случае, после открытия дороги через земли, по которой чужое посольство проехало и осталось живым, любые наши преступления будут выглядеть мелкими. Да и любые потери спишут на ловушки или другие опасности Мёртвых земель. Это уже так, попутные потери, которые бывают почти в любой военной операции. И на них закроют глаза, если их не будет слишком много. А пока мы просто едем и внимательно смотрим по сторонам.
Дороги становились всё лучше, более накатанными, и через неделю добрались до Марнуна. В последний день я рисовал для торговцев примерный план Марнуна, рассказывал что я знаю о его рынках, ценах и прочем. И как только впереди замаячили пригороды Марнуна, торговцы сразу отделились. Всё, мы им больше не нужны. До крупного города добрались, а тут уж они понимают в торговле несравнимо лучше нас.
А вот мы в город не стали заезжать. Объехали по дуге и двинулись дальше. И почти сразу последовали вопросы от графини Тарна. Пришлось объясняться.
— Земли мы проехали, военных проехали, но опасностей не стало меньше. Открытого нападения я почти не боюсь, но для наших возможных недругов более выгодным будет отравить нас и списать всё на последствия посещения земель. Так что до самого Сенатона мы будем останавливаться только за городом, есть только свои продукты и общаться только со своими людьми.
— А вы не слишком драматизируете обстановку?
— Нисколько, госпожа графиня. Однажды меня тоже отравили, хотя я был всего лишь обычным магом охраны пусть и богатого, но всего лишь барона. Произошло это в самой заурядной придорожной таверне, и я тогда даже не понял кто и как это сделал. И выжил по чистой случайности. Так что прошу вас, потерпите ещё три недели. Как только мы доедем до вашего посольства и там засвидетельствуют, что вы приехали живой и здоровой, смысла травить нас больше не будет, и вы сможете делать всё что заблагорассудится.
И снова дорога. Особых происшествий не было, разве что вдруг резко стали наполняться наши повозки для пленных. То какой-нибудь торговец начинал настойчиво предлагать свой товар, при этом как бы невзначай суя нос в наши повозки. То какой-то гуляка от широты души начинал угощать наших солдат вином. То симпатичные селянки начинали призывно поглядывать на наших солдат, как бы невзначай кивая в сторону ближайшего лесочка или стогов сена. Обычные, в общем-то, дорожные ситуации, но Тахос очень внимательно отслеживал это. Виноваты, не виноваты, специально или случайно подошли, теперь не имело значения. Всех за шкирку и в наши передвижные камеры. До Сенатона оставалось не так много, так
