ношении длины и веса. Но какой бы количественный параметр ни использовался, подход всегда один: демонстрирование отношений А— В и В—С, за которым следует вопрос об отношениях между Л и С. Заметьте, что количественные отношения между Л и С нельзя оценить по внешнему виду; поэтому, чтобы дать правильный ответ, ребенок должен использовать результаты двух первых сравнений. Согласно исследованиям Пиаже, способность к такому логическому рассуждению развивается у детей не раньше, чем к 8-9 годам.
Задания, которые описывались до этого момента, направлены на оценку мышления в среднем детстве или, как это обозначил в своей теории Пиаже, на этапе конкретных операций. В книге под названием «Развитие логического мышления с детства и до подросткового возраста» Инельдер и Пиаже рассматривают более высокий уровень мышления, которого, по результатам их исследований, дети достигают лишь в подростковом возрасте (The Growth of Logical Thinking from Childhood to Adolescence t Inhelder & Piaget, 1958). Согласно теории Пиаже, этот заключительный этап называется периодом формальных операций. Суть формально-операционального мышления заключается в способности к гипотетически-дедуктивному рассуждению, способности абстрагироваться от непосредственной данности, целенаправленно и логически мысля категориями возможного. Аналогом такого рассуждения является научный подход к решению задач; задания Инельдера и Пиаже для изучения формальных операций фактически представляют собой задачи по физике. Одна из них, задание с маятником, использовалась в исследованиях, протоколы которых можно найти во вставке 11.4. Задача ребенка — определить, какой фактор или какие факторы влияют на частоту колебаний простого маятника. Для решения необходимо учесть все потенциально значимые переменные (вес, длину веревки, силу толчка и т. д.); целенаправленно проверять каждую из них, поддерживая при этом константность других переменных; и, наконец, сделать логические выводы на основании результатов всех проверок. Во вставке 11.4 представлены примеры неудачной попытки младшего ребенка и удачной попытки старшего ребенка решить эту задачу.
Вставка 11.4----------------------------------------------——------------------------------------------------
Примеры ответов на задачу с маятником в исследовании Пиаже и Инельдера
ПЕР (10;7) - яркий пример неспособности разделить переменные: он одновременно изменяет вес и силу толчка; затем вес, силу толчка и длину веревки; затем силу толчка, вес и угол наклона и т. д., и сначала заключает: «Она зависит от веса и толчка, точно не от веревки». - «Почему ты думаешь, что веревка тут ни при чем?» - «Потому что это та же веревка». В последних попытках он не изменял ее длину; до этого он изменял ее одновременно с силой толчка, таким образом, усложняя интерпретацию результатов эксперимента. - «Но изменяется ли скорость?» - «На это влияет много всего, иногда она такая же... Да, не очень...Она также зависит от высоты, на которую вы ее [веревку] поднимаете. Когда отпускаешь ее с низкой высоты, скорость совсем небольшая». Затем он приходит к заключению, что имеют значение все четыре фактора: «Нужно изменить вес, толчок и т. д. Когда веревка короткая, он качается быстрее», но в то же время «из-за изменения веса и усиления толчка» и «из-за высоты, можно установить ее выше или ниже». - «Как ты это докажешь?» - «Можно попробовать подтолкнуть его, опустить или поднять веревку, изменить высоту и вес». Он пытается изменять все факторы сразу. ЭМЕ (15;1), выбрав 100-граммовый груз с длинной и средней веревкой, затем - 20-граммовый груз с длинной и короткой вереекой, и, наконец - 200-граммовый груз с длинной и короткой веревкой, заключает: «Именно длина веревки заставляет маятник качаться быстрее или медленнее; вес груза не играет никакой роли». Таким же образом она отвергает факторы высоты падения и силы толчка.
Источник: The Growth ot Logical Winking from Childhood to Adolescence (p. 71,75), B. Inhelder & J. Piaget, 1958, New York: Basic Books.
Рассмотрим теперь последний пример задания Пиаже. Не все исследования соответствуют логической или физической модели, как исследования, описанные выше. Первая книга Пиаже, «Речь и мышление ребенка» (TheLanguage and Thought of the Child, 1926), была посвящена важнейшему компоненту знаний ребенка о социальном мире: способности встать на точку зрения другого человека. Может ли ребенок понять, что видит, думает, чувствует или желает другой человек? В частности, может ли ребенок судить об этом, когда точка зрения другого отличается от его собственной? Такое принятие чужой точки зрения (которое иногда называют принятие роли другого) является неотъемлемой частью понимания социальных отношений и социального взаимодействия. Противоположным принятию чужой точки зрения является понятие эгоцентризма: неспособности отвлечься от собственной точки зрения и встать на позицию другого. Думаю, учитывая рассмотренные выше когнитивные ограничения, ни у кого не вызовет удивления мнение Пиаже о том, что маленькие дети эгоцентричны.
Как следует из вышесказанного, принятие чужой точки зрения наблюдается в разных контекстах и принимает разные формы. Сам Пиаже изучал принятие чужой точки зрения в двух основных контекстах. Первый из них имел отношение к попыткам ребенка сообщить какую-либо информацию. Сообщение информации требует некоторого отвлечения от собственной точки зрения с тем, чтобы сделать доступным его для слушателя. Пиаже судил о способности к такому коммуникативному принятию чужой точки зрения как на основе спонтанных разговоров детей, так и на основе выполнения ими экспериментальных заданий, в которых требовалось донести некую информацию до другого человека (например, пересказать
Рис. 11.1. Модель «три горы» для оценки визуального принятия чужой точки лрения. (Источник: The Child's Conception ofSpace (p. 211),J. Piaget & B. Inhelder, 1956, London: Routkdge & Kegan Paul)
только что рассказанную историю). Второй контекст имел отношение к пространственному принятию чужой точки зрения, или способности представить, что видит другой человек. Главным средством изучения пространственного принятия чужой точки зрения была модель «три горы», изображенная на рис. 11.1. После того как ребенок обходил вокруг макета, его усаживали с одной из сторон модели и просили описать, что увидит кукла, если ее посадить на ту или иную сторону.
Я вернусь к некоторым из описанных выше заданий, когда речь пойдет об исследованиях, направленных на проверку теории Пиаже. Но прежде чем сделать это, стоит сказать еще несколько слов о подходе Пиаже к исследованию. Процедуру интервью, которую иллюстрируют протоколы, представленные в этой главе, называют клиническим методом тестирования. Пиаже (Piaget, 1929) использовал термин «клинический метод» по причине сходства своего подхода с подходом профессионального клинициста, занимающегося постановкой диагноза и коррекцией эмоциональных нарушений. Для обоих методов характерна гибкость: исследователь имеет возможность отклониться от строгой процедуры для проверки реакции конкретного испытуемого разнообразными, не заданными заранее способами. В умелых руках клинический метод может стать великолепным инструментом разработки новых областей исследования. Он также может отлично выполнять диагностическую функцию, позволяя точно определять, каков в действительности взгляд ребенка на окружающий мир, что бывает затруднительно при неотступном следовании стандартной процедуре, которую нельзя подчинить индивидуальным осо-
бенностям (недостаточному словарному запасу, временному переключению внимания, своеобразию интерпретаций и т. д.) отдельного ребенка.
Самое полное описание клинического метода Пиаже дал в одной из первых своих книг, «Представления о мире у ребенка». Нижеследующий отрывок стоит того, чтобы привести его целиком:
«По нашему мнению, в детской психологии, как и в патопсихологии, для преодоления этапа блуждания в потемках, с которым неизбежно сталкивается любой новичок, необходим по крайней мере год ежедневной практики. Так трудно, особенно педагогу, не говорить слишком много, расспрашивая ребенка! Так трудно не навязывать свое мнение! И главное, так трудно найти средний путь между излишней систематизацией по причине наличия уже сформировавшихся представлений и совершенной непоследовательностью по причине отсутствия какой-либо направляющей гипотезы! Фактически хороший экспериментатор должен соединять в себе два часто несовместимых качества; он должен знать, как наблюдать, то есть позволять ребенку свободно излагать свои мысли, не обрывая и не перебивая его; и в то же время он должен постоянно вычленять нечто определенное, у него всегда должна быть рабочая гипотеза, некая теория, верная или ошибочная, которую он пытается проверить. Чтобы оценить реальную трудность клинического метода, нужно научить ему кого-то другого. Начинающие студенты либо внушают ребенку все, что они надеются получить, либо не внушают ничего, поскольку не стремятся ничего выявить, а это верный способ ничего не обнаружить» (Piaget, I929, р. 7-8).
