Наконец она достигла области, внутри которой находились Питер и его спутники. Они застряли в ней, как в ловушке, и теперь у Лючии возникла новая проблема: как, черт возьми, вывести их оттуда? Не обнаружив нигде явных признаков входа или пролома, она растерялась — ни оружия, ни оборудования, способного пробить стену, в башне не было. Разочарованию не было предела: оказаться совсем рядом с Питером — и что же?…
Позади внезапно вспыхнул яркий свет — ослепительно белый и очень жаркий. Что-то ослепительно белое и блестящее облетело вокруг ближайшего тыквоподобного объекта, резко остановившись прямо напротив нее. Лучи света, явно когерентного, расходились в стороны, словно предмет изучал то, что находится вокруг него, обходя окружающее и пробуя на вкус — точь-в-точь усики муравья. Лучи проникали сквозь обшивку башни, и Лючия вздрагивала от их почти физического прикосновения.
Однако ее саму лучи игнорировали, сосредоточившись вместо этого на части стены «Трезубца», заключавшей в себе Питера. Приняв всю энергию маленького «солнца» в одной точке, темный материал тут же начал плавиться.
— Там внутри — люди! — закричала Лючия, бросаясь вперед.
— Знаю, Лючия, — ответил чеканный и строгий голос. — Я в силах помочь им.
При звуках знакомого голоса ее пронзило головокружительное ощущение — происходящее казалось нереальным.
— Кэрил?
— Я Тор.
— Ты? Но…
— Лючия, мы не слишком отличаемся друг от друга.
В самом деле, — думала она, постепенно вникая в сказанное, — похоже, это недалеко от правды.
Но если Морские Звезды и вправду дали Тор то же самое, чем Прядильщики наделили Лючию, тогда они смотрели друг на друга, находясь по разные стороны баррикад.
Перед ней был корабль, немного похожий на футбольный мяч, с отверстием на одной из своих сторон и размером примерно в половину роста Лючии. Жесткий, казавшийся когерентным свет, как будто исходил от самой поверхности шара. Он излучал совершенно естественный, чистый свет — так, словно стоял неподвижно, хотя на самом деле пребывал в движении. Что придавало сиянию несколько смазанные очертания.
Тем не менее прошлое до некоторой степени объединяло их. Обеих роднило человеческое происхождение.
Стена, отделявшая их от «Эледона», сильно нагрелась, и там, куда Тор направила свое сконцентрированное сияние, ее поверхность приобрела ярко-оранжевый цвет. Пятно свечения все расширялось, и наконец на него стало больно смотреть. Сильные электромагнитные помехи заполнили эфир, и уровень сигнала принял столь высокие значения, что Лючия забеспокоилась о возможности привлечь к себе ненужное внимание.
— Уверена ли ты в том, что делаешь? — спросила Лючия.
Тор не ответила. Теперь раскалилась уже половина стены, однако материал не поддавался. Лючия подумала: насколько высока вероятность просто свариться внутри этой посудины? Выдержат ли такой жар их прорезатели?
Без всякого предупреждения Тор отвела ослепительную «горелку», и исходившее от стены сияние начало ослабевать. Несколько секунд ушло, пока привыкали глаза, затем Лючия увидела, как на стене словно вырисовывался чей-то неестественно яркий глаз: ярко горящие края окаймляли отверстие зрачка — там экзотический материал уступил энергии Тор.
— Выходите, пока это возможно!
— Тор? — Голос, принадлежавший Сол, звучал удивленно и недоверчиво. — Неужели это ты?
— Не время, Сол, нужно уходить.
— Она права, — вмешалась Лючия. — Конструкция «Трезубца» уже утратила стабильность. В любой момент может произойти взрыв.
— Лючия?
Настал черед Питера удивляться.
— Приятно снова слышать твой голос, — откликнулась она, чувствуя радостное облегчение. — Однако давай побережем удовольствие на потом. Нужно выбраться отсюда прежде, чем события примут нежелательный оборот.
— Да, это важнее всего, — согласилась Тор.
Пространство и время содрогнулись вокруг них — недалеко взорвалось что-то очень большое, распространяя волны по остову «Трезубца». Гравитационные волны вызвали внутреннее напряжение материи, на мгновение изменив геометрию пространства, после чего все снова вернулось на свои места.
Семиглавый внепространственник медленно вышел из отверстия, оказавшись в относительной свободе. Белая окраска резко контрастировала с видом обожженных стен.
— Следуйте за мной, — приказала Тор и отошла в сторону, сопровождаемая вихрями световых пучков.
Затем она повернулась вокруг оси и включила ускорение. Внепространственный кластер, как мог, старался поспеть за ней. Лючия прикрывала их с тыла. Так они и шли, пролагая дорогу на волю из распадающегося на части «Трезубца».
— И кто теперь босс? — спросила Сэмсон с кривой усмешкой, пилотируя шедший за Тор «Эледон».
— Я бы сказала — она, — ответила Сол, кивая на экран. — Посмотрите, я хочу сказать, она…
Сол замялась, подбирая нужное определение.
— Изменилась? — подсказал Эландер.
Сол кивнула:
— Да, верно, изменилась.
Правда состояла в том, что сама она была унижена. Можно предполагать все что угодно относительно неспособности энграмм к изменению. Разбираясь в их поврежденных кодах, вмешиваясь в их операционные параметры, Сол еще не умела полностью преодолевать их ограничения и возвращала энграммы в строй лишь на некоторое время. Надеясь отыскать чудесный рецепт и обойти проблему в будущем, она так и не смогла совершить задуманное. И что же? Все решило вмешательство пришельцев: сначала они помогли Эландеру, а теперь пришла очередь Тор.
Сол доподлинно не знала, что же произошло с Лючией, но безошибочность, с которой прирученная ею башня Даров вышла на след «Эледона», и тон, прозвучавший в ее голосе, когда Лючия разговаривала с Питером, предполагали в ней столь же глубокие изменения, сколь значительной представлялась перемена ее облика. Наконец, гетерозисный гибрид — как сам назвал себя Питер — оказался, по всей вероятности, тем самым существом, в жизнестойкости которого они крайне нуждались и сейчас, и в более отдаленной перспективе. Теперь Сол вполне довольствовалась бы и маленьким спасательным плотиком — попадись он на пути.
Температура среды резко взлетела вверх — они проходили узкими коридорами. Вскоре условия оказались столь же жесткими, какие встретились им еще в поврежденном куттере. Но в данном случае все было хуже: распад «Трезубца» продолжался сам собой. Трудно ожидать, что кто-то сможет отправить столь огромный корабль на переплавку. Не видно было и признаков работы местных Плликсов. Определенно одно: «Трезубец» стал очередной жертвой законов физики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
