— Она уже здесь, — заметила Сэмсон. — Где-то здесь. Последний раз ее видели занятой обследованием границ здешней системы. Одному Богу известно, что именно она ищет. Она так и не объяснила…
— Не поговорить ли нам об этом позже? — устало бросила Сол. — Мне нужно выбраться наконец из проклятой жестянки.
Сэмсон кивнула, и лицо андроида расплылось в извиняющейся улыбке.
— Разумеется. Дай всего пять минут, пока мы освободим Сухой Док, и все закончится.
Сэмсон отключила канал связи, а Эландер посмотрел на экран, словно ожидая увидеть еще одно лицо.
Ждать не пришлось.
— Здравствуй, Питер, — сказала Лючия.
С экрана она показалась такой же, какой Питер запомнил ее еще на Земле — более ста лет назад. Темно-карие глаза смотрели прямо на него, тепло и с какой-то умной живостью. Казалось, перед ним идеальный образ с ее ожившего художественного фото.
Но, совсем как настоящий фотограф, Питер почувствовал — это фото, и за ним нет объемной реальности. Сейчас Лючия оставалась только изображением, имиджем не первой копии, начавшим терять нюансы тональных переходов, и так же, как любая картина-копия, навсегда утратила часть очарования оригинала. Все же, несмотря на все случившееся со времен старта с Земли, она старалась остаться все той же Лючией, какой привыкла быть, и поэтому держалась напряженно.
— Лючия, привет, — просто сказал Питер. — Рад, что ты снова выкрутилась.
Она засмеялась:
— Не ожидала, что это займет столько времени.
— А кто из нас ожидал?
Быстрая тень беспокойства прошла по лицу Лючии и исчезла.
— Питер… кто мог подумать… что мы кончим именно этим. Ведь мы сделали то, что нашим оригиналам даже не приснилось бы и через тысячу лет.
— И еще более того.
Она снова рассмеялась, на сей раз более естественно — вероятно, с началом разговора напряжение спало, — и предположила:
— Кажется, нам есть чем гордиться.
Он кивнул.
— Что да, то да.
Лючия медлила, и стало понятно, что ее внимание отвлечено.
— Я общалась с Тор, — сообщила она. — Она сказала, что я должна поговорить с Сол.
Оригинал всех Хацис выступила вперед.
— Я здесь, Лючия.
— Я…
К ней снова вернулась озабоченность.
Хацис быстро посмотрела на Эландера, потом снова на экран.
— Лючия, что?
— Я хотела бы измениться.
Хацис нахмурилась:
— Измениться? И каким же путем?
— Тор рассказала, что ты в состоянии помочь… так же, как помогла ей.
Сол холодно прищурилась:
— Что же именно она тебе рассказала?
— Только то, что ты перепрограммировала ей энграмму, сделав код более гибким.
Сол не обратила никакого внимания на пронзительный взгляд, брошенный в ее сторону Инари.
— Это не совсем так, Лючия, — задумчиво произнесла Сол. — Я лишь внесла ряд произвольно измененных параметров, чтобы проверить степень их влияния на поведение. И это все. Не думаю, что располагаю неким тайным знанием как переделать каждого, влезая в его сознание извне. Надеюсь, я все же найду простой способ дольше сохранять целостность вашей психики. Если нет, — пожав плечами, она обвела рубку взглядом, — что ж, думаю, уже через несколько лет мне придется остаться в одиночестве.
— Кэрил, я действительно желаю перемен, — упрямо настаивала на своем Лючия. — Эта башня может поддерживать мое существование вечно, но какой в том толк, если в итоге суждено оказаться на уровне растения. Кладбище Питеров… — В ее глазах, обращенных к Питеру, мелькнуло нечто похожее на извинение. — Боюсь, все Питеры умерли.
Эландер нахмурился:
— Что ты имеешь в виду, говоря «они умерли»?
— Зависли. — Лючия словно оправдывалась. — Мне правда жаль, Питер, но это из-за меня… Я… Я нуждалась в них… Точнее, мне нужен именно ты.
У Эландера вдруг появилось странное ощущение — словно кто-то и в самом деле погулял по его могиле. Видимо, Лючия впитала несколько последних «звуков» из его уходящих копий — как некий странный, виртуальный вампир. Одна часть его самого внутренне возмущалась, а другая не видела в этом ровно ничего примечательного. Те его версии не оставались им самим в полном смысле: это все нереально. Всего лишь сбойные отражения некоего оригинала. Эти копии утратили четкость так же, как утратила былую четкость Лючия, теперь смотревшая на Питера с экрана. Тот факт, что некогда он сам казался одним из них, вовсе не делал остальные энграммы Питера ближе. Его трогала лишь мысль о том, через что им пришлось пройти.
— Я не знаю, как их вылечить, — продолжала Лючия. — И даже не знаю, можно ли вылечить вообще. И я не хочу уйти не просто потому, что не в состоянии это остановить… просто…
— Лючия, не рви так сердце, — прервала ее стенания Сол. — Все уже поняли, что ты хотела сказать. Я буду счастлива помочь тебе, просто не могу ничего обещать.
— Если хочешь, — предложил Питер, — я тоже попытаюсь помочь.
На виртуальном лице Лючии было написано искреннее облегчение:
— Это… просто замечательно! Спасибо тебе!
Эландер успел поймать скептический взгляд Сол. Он вспомнил Практика. Конечности Питера вернулись к обычному состоянию после, как сама собой исцелилась сломанная нога. Никакого необычного жжения, как случилось после нападения Эксфорда, он больше ни разу не чувствовал. Как будто ничего и не произошло. Как будто…
Хацис кивнула, то ли уступая давлению, то ли в знак искреннего согласия. Глаза ее вдруг покраснели, а лицо стало таким, каким ни разу не было за все последние дни.
Клео Сэмсон с Сагарси вышла на связь, объявив, что Док свободен. Клео Сэмсон с Эледона подтвердила информацию, мягко выведя их корабль на курс «домой».
Внутреннее пространство Даров на Сагарси не было заполнено до отказа, но народу собралось довольно много. Большая часть Юлов предпочла присутствовать «живьем», чтобы скоординировать действия Несогласия и новой импровизированной инфраструктуры, созданной энграммами. Большинство представителей расы людей, напротив, физически не присутствовали — они использовали интерфейс связи КоннЦентра. Тут и там сновали многочисленные роботы телеприсутствия — они катались и бегали по полу, карабкались на стены и даже летали по коридорам. Возвращение Тор и ее миссии ненадолго приостановило подготовку к эвакуации. Члены экспедиции моментально растворились в толпе, отвечая на вопросы.
Эландер, напротив, сослался на переутомление и предпочел уклониться от общества. Из-за всего, что Питер совершил в последнее время, многие смотрели на него, как на неудачника. После многочисленных сбоев его энграммы трудновато избавиться от крепко прилипшего клейма, но теперь Питер по крайней мере мог прикрыться своим «недомоганием».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
