Частично мне нравилась идея ворваться в ванную, откинуть занавеску, забраться туда вместе с ней и накрутить ее мокрые волосы на ладонь, пока трахаю ее у кафельной стены. Никаких вопросов, никаких разговоров. Другая часть меня знала, что я никогда не проверну такой трюк. Я бы отговорил себя от этого, прежде чем открыть дверь.
Если только Шей не даст понять, что ей нужна моя компания в душе.
— Конечно, ты можешь войти, — сказала Шей, махнув мне рукой.
Слава богу, она не знала, что я был наполовину тверд и полностью одержим ею.
— Спасибо. — Я закрыл за собой дверь и плюхнулся на ее кровать, зарывшись лицом в одеяло. Оно пахло ею, и теперь я был более чем наполовину тверд. — У Джен было миллион тем для разговора сегодня вечером. Вопрос за вопросом. Так много всего. У нее голова как пчелиный улей.
— О чем вопросы?
Я провел большим пальцем по шее, чтобы ослабить напряжение.
— Ни о чем. И обо всем сразу.
— Что такое? — Шей поднялась на ноги и двинулась к кровати. — Ты постоянно хватаешься за шею. Что происходит?
— Все в порядке.
— Очевидно, что нет. — Она убрала мою руку и провела тыльной стороной пальцев по моим плечам и шее. — Ты так напряжен, Ной.
— Все не так уж плохо, — проворчал я.
— Ха. — Она открыла несколько ящиков, прежде чем сказать: — Снимай рубашку.
Меня не нужно было просить дважды.
— Ладно, крутой парень, — сказала она, бросая телефон на кровать рядом со мной. — Я собираюсь поработать над твоими узлами. Ты не против?
— Нет конечно.
Она поднялась и устроилась на моей спине, ее икры плотно прижались к моим бокам.
— Я собираюсь использовать немного лосьона. Он пахнет немного медом и миндалем, но это не слишком сильный аромат. Никто не подумает, что ты упал в ведро с духами. Нормально? Уверена, что смогу найти что-то более нейтральное, если тебе не нравится.
Мед и миндаль. Наконец-то, блядь. Я свел себя с ума, пытаясь понять эти ароматы.
— Я не против, — сказал я. — Это смоется в душе завтра утром.
Бормоча в знак согласия, Шей нанесла лосьон на мою верхнюю часть спины, плечи и шею. Ощущения были потусторонними. Ее руки были сильными и неустанными, и мне нравилось, как она прикасается ко мне. Что еще лучше, напряжение казалось немного ослабевало.
Я решил все испортить, спросив:
— Ты хочешь иметь детей? Когда-нибудь? Ну, знаешь, раз уж Дженни заговорила об этом сегодня.
Ее руки замерли на моих плечах. На секунду я подумал, что между нами все кончено, массажная прелюдия окончена, и мне придется ковылять отсюда со своим ноющим членом. Но потом она сказала:
— Было время, когда я думала, что хочу детей. Я думала, что хочу идеальную семью и все, что к этому прилагается.
— Что изменилось?
Шей провела руками по моим плечам, сжимая их.
— Отношения закончились, и мне пришлось переоценить их.
— И дети шли в разрез?
Она криво усмехнулась.
— Я не знаю. Я все еще выясняю, чего хочу на самом деле и в чем убедила себя. — Она налила еще лосьона на ладонь. — А ты?
— Если ты не заметила, одной племянницы мне более чем достаточно.
— Ты никогда не думал о том, чтобы жениться на ком-то по хорошим причинам, не связанным с расширением своей империи или притворством ради поместья?
Я хихикнул в одеяло.
— Не совсем, нет.
Потому что я думал только о том, чтобы жениться на тебе..
— Ты не представляешь, что подаришь Дженни кузину или двух?
Я часто слышал тот или иной вариант этого вопроса. Все хотели знать, хочу ли я иметь собственных детей. Как будто сперма, внесенная в качестве вклада, была лучше, и я должен предпочесть это простому кровному родству с Дженни. Но я знал, что Шей спрашивала не об этом. Она хотела знать, куда приведет меня будущее и вижу ли я там больше маленьких людей, которые будут требовать бэби-морковку.
— Я так не думаю, нет. Не буду говорить тебе, что у меня есть железный план на будущее, потому что, видит Бог, все мои планы рушатся, но когда я смотрю на пять лет вперед, то не вижу там больше детей. Мне и так тяжело заботиться о Дженни. Ей нужно все мое внимание.
— И она бы устроила ад, если бы ты попытался искупать ребенка в кухонной раковине.
— Это точно.
Она провела костяшкой пальца по склону моего плеча, и это было чертовски больно, но это была приятная боль.
— Не уверена, что поверю тебе, если ты попытаешься сказать, что не искал жену на Манхэттене. Или в Бруклине. Готова поспорить, ты не мог пройти по улице, не столкнувшись с какой-нибудь цыпочкой в штанах для йоги.
— Я не искал никого в жены, — сказал я. — И не могу сказать, что обращал большое внимание на цыпочек в штанах для йоги.
— Ной. Не лги мне и не притворяйся, что ты монах. Я видела тебя в костюме и знаю кое-что о нью-йоркских девушках. Ты должно быть отбивался от них свинцовой трубой.
Если и было что-то, что я не хотел обсуждать со своей женой, так это секс, который у меня был до женитьбы на ней. Не потому, что он был умопомрачительным или большим по объему, а потому, что не хотел думать о том, что у нее был секс до нашего брака. Я знал, что он у нее был, и знал это еще тогда, когда мы были подростками, но на данный момент Шей была моей, и я не хотел вспоминать моменты, когда она принадлежала кому-то другому.
— Я слишком много работал, — сказал я. — Все остальное было… случайным.
— За исключением всех тех так называемых деловых встреч в Хэмптоне, где ты определенно не развлекался, потому что был хорошим младшим юристом.
— Не забывай о яхтах, — сказал я. — На яхтах я тоже был очень хорошим юристом.
— Ты бесконечно долго собирался жить жизнью холостяка?
— Скажем так, я не ненавидел холостяцкую жизнь, — осторожно сказал я. — У нее были свои преимущества. Ни одного обсуждения размеров шариков тапиоки, например.
— Когда она вырастет, мы должны будем смущать ее этой историей при каждом удобном случае. Например, когда она в первый раз приведёт домой парня, с которым встречается, или когда будем произносить тост на репетиционном ужине перед ее свадьбой.
От меня не ускользнуло, что Шей говорила о нашем совместном будущем, в котором моя племянница будет приводить к нам домой парней, а мы будем произносить тосты на ее свадьбе. Чтобы все
