бы не пришлось скупать лишние фрукты у помещиков-соседей.
Глядя на меня, немного оживилась и Надя. Поняв, что ничего сложного в сухофруктах нет, развернула и у себя такую же деятельность. Да и ирис тоже несложен. Так что теперь и она готовила к поездке свои конфеты. Только у нее был ирис медовый, не менее вкусный, чем на сахаре. Их поместье славилось на весь уезд своими пасеками и разнотравными и лесными медами. У меня была небольшая пасека, только для своих нужд, а Заварзины хорошо торговали медом.
Мы и решили ехать через пару дней, чтобы попасть к воскресному базару. Опять нагружались телеги, вновь все укладывалось-перекладывалось, переписывалось-записывалось. Надя приехала со своими телегами накануне отъезда перед обедом. После него мы хотели проехать в кондитерский цех, чтобы забрать последнюю готовую продукцию. Только вышли в холл, как мелькнул всадник у крыльца, частично видный из окна у дверей и Трофим торжественно объявил:
— Барин Пешков Иван Аркадьевич пожаловали с визитом к барышне Катерине Сергеевне!
Я замерла и внутренне поежилась — как-то вот не готова я была встретиться с Иваном Аркадьевичем без надёжного мужчины за спиной. Яков Семёнович и тот с командой изобретателей свалили на полевые испытания своей антилопы-гну. Тем более, ещё не до конца развеялись мои сомнения, не приложили ли свою руку Пешковы к появлению здесь, в Темкино, моего дорогого дядюшки? Правда, отец Василий и Андрей в голос уверяли меня, что это маловероятно, ибо им это невыгодно — Иван сам имел матримониальные интересы ко мне, а дядюшка прибыл со своим кандидатом в женихи. Рядом со мной испуганным сусликом замерла Надя.
Как бы не храбрилась наша девочка, но вся эта неприглядная история оставила у нее негативные эмоции. Иван Аркадьевич был явно взволнован и, как бы мне не хотелось смыться отсюда без объяснений, но долг гостеприимства обязывал. И я, подавив внутренний вздох, пригласила его в гостиную. Думала, Надя уйдет в свою комнату, которую я ей выделила пока для пребывания, но она, дрожа от напряжения и цепляясь за мой локоть, храбро последовала за мной в гостиную. Велев Трофиму организовать доставку чая и печенья с зефиром в гостиную, предложила гостю присесть.
Он вначале сел, потом вскочил и начал возбуждённо ходить по гостиной. Затем остановился напротив меня и патетически полушепотом воскликнул:
— Так это правда? Скажите мне, Катерина Сергеевна, это правда или нет? Я потерял покой и сон, как только услышал! Не мучайте меня, скажите, что неправда, только слухи!
Сбитая с толку такой экспрессией, я только испуганно пролепетала.
— Какие слухи, какая неправда, Иван Аркадьевич? Вы меня пугаете, я вас не понимаю!
— Как какие? О вашей помолвке с Андреем Заварзиным! Все соседи только об этом и говорят! Как будто больше не о чем!
Ах, вот в чем дело! Планы нашему красавчику обломали! Я собралась с духом и с напускным спокойствием произнесла:
— Да, это правда. Не поняла, почему вас, Иван Аркадьевич, это так взволновало? В вашем уезде разве люди не женятся никогда?
— Женятся, конечно! Но я не о том. Как вы так могли поступить! Я же надежды определенные имел, виды… вы мои ухаживания принимали, подавали знаки внимания, в гости к нам ездили.
Иван Аркадьевич был безутешен. А я поражалась — это он сейчас на публику играет или и в самом деле в своей голове все так вообразил? Один — единственный визит приличия превратился в многочисленные, ничего незначащая светская болтовня о погоде — в знаки внимания, назойливость — в ухаживания. Он ещё немного побегал по гостиной, картинно дёргая себя за тщательно уложенные волосы. Но тут Лушка принесла чай и сладости, и Иван Аркадьевич плюхнулся в кресло. Пока я, разливая чай и раздумывая, что ответить несостоявшемуся жениху, неожиданно проявила себя Надя, до того сидевшая мышкой в своем кресле.
— Иван Аркадьевич, вы, наверное, что-то путаете! Катерина Сергеевна никак не могла подавать вам знаки внимания и питать ваши чаяния! Она знала, что с детства помолвлена с моим братом Андреем и ни за что не нарушила бы уговор. Да и сейчас с оглашением помолвки они не торопились бы, выждали положенный срок траура. Но случились такие обстоятельства, что пришлось поспешить. Вы, наверное, слышали. Так что вы зря напраслину возводите на Катерину Сергеевну, она не ветреная кокетка, и никогда бы так не поступила.
Я была удивлена. И это Наденька, робкая и впечатлительная, которая сжималась в комочек при виде кого-нибудь из семейства Пешковых. Иван Аркадьевич же и вовсе замер, не донеся чашку с чаем до рта. Смотрел он на Надюшу так, как будто заговорил фикус, росший в кадке в углу гостиной.
Потом отвел взгляд от нее и принялся рассматривать убранство гостиной. За последнее время комната преобразилась в лучшую сторону — отмытая до блеска, с моим личным дизайном и декором из того, что мы повытаскивали из всевозможных схронов и кладовых, она вполне могла соперничать по элегантности с некоторыми петербургскими гостиными.
В это время наверху, там, где шел ремонт, что-то грохнуло. Иван Аркадьевич от неожиданности вздрогнул, мы же, как уже закалённые ремонтом, не моргнули и глазом. Следом послышался металлический звон, перемежающийся лёгкими непарламентскими выражениями. Ага, это медную ванну по лестнице волокут, с утра ещё Михаил Петрович говорил об этом.
— Что у вас в доме происходит, Катерина Сергеевна?
— Так ремонт, Иван Аркадьевич! Задумала я, чтобы при моих покоях наверху, да и при гостевых тоже, была ванна с горячей водой, которую не надо носить ведрами, а чтобы поднималась она и стекала сама, при помощи механики. И прочие удобства тоже. Чтобы и в деревне жить не хуже, чем в столице! Для этого и пригласила инженера. Вот, теперь и ремонт.
Сосед пробормотал нечто себе под нос, типа, как только не бесятся люди, когда им деньги девать некуда. Я предпочла этого не услышать. Он отпил чай, откусил кусочек зефирки, посмаковал во рту, осмотрел и вазочки с ирисом, печеньем и разноцветными кругляшами зефира (я тут экспериментировала с натуральными соками ягод). Наконец, высказался:
— А вы неплохо подняли хозяйство, Катерина Сергеевна! Раз можете себе позволить выписывать лакомства из Петербурга! Или всё-таки нашли кубышку, что ваша бабка, Пелагея Степановна, закопала перед нашествием французов?
