Когда Арделия, вдоволь наговорившись, ушла, Бену и вовсе расхотелось идти на работу. В горле жгло, как в аду, и Ламбино, тяжело вздохнув, достал из потайного местечка свою заначку, хранимую про черный день (вдруг он проснется как-нибудь ранним утром и почувствует, что кончится на месте, если немедленно не опохмелится?). В кладовке на самой верхней полке уже четыре месяца стояла бутылка отличного голландского виски — подарок старого приятеля из Манчестера. Бен взял в руки бутылку с тяжелым сердцем. «Хотя, пожалуй, сейчас самое время приложиться к благословенному напитку», — подумалось ему. В похоронной конторе он должен быть в форме. Не хватало еще отдать концы (от жажды) прямо на рабочем месте. Но на беду виски быстро закончилось.
До утра было далеко, как до второго пришествия. Бен печально смотрел на пустую бутылку и ругал себя последними словами за легкомыслие. Надо было взять хотя бы одну баночку пива. Да, одну баночку «Будвайзера», и все было бы о'кей. Одной баночки было бы вполне достаточно. Предательский внутренний голос зашептал, что за первой баночкой последовала бы вторая, третья… Ну нет, Бен не позволит себе опускаться до такой степени… да еще где, на работе! Одна банка — и точка! Только где ее взять? Конечно, можно было бы рискнуть, закрыть контору и быстренько сбегать в продуктовый магазин Уорнела — он всего в нескольких кварталах отсюда по Фелл-стрит в сторону Торгового центра. Очень маловероятно, чтобы за такой короткий срок в Оруэлле вдруг появилась парочка свежих трупов. Но Бен опасался, и не без основания, что по закону подлости, пока он будет бегать, непременно заявится шериф с Локом, а тогда беды не миновать. Значит, терпеть?
Ламбино тяжело вздохнул и посмотрел на ползавшую по окну муху. Его взгляд как бы говорил: «Мне бы твои проблемы, подружка». Муха перестала метаться, будто до нее вдруг дошло, что на свежем воздухе ей будет не так уж и хорошо. Бен тяжело поднялся и почувствовал головокружение. А если он вот так и помрет, ожидаючи неизвестно чего? Банка пива становилась наваждением, Бен не мог думать ни о чем другом. В конце концов, не выдержав, он решил выйти из конторы.
Бен вышел в узкий коридор, заставленный вдоль стен короткими и длинными скамейками без спинок. Стены были такого же серого цвета, как и само здание. На улице шел мелкий дождик, но Бену это пришлось по душе — головная боль немного утихла. Прохладный воздух бодрил. Жаль только, что давно не выглядывает солнце и все вокруг промокло насквозь. Окошко комнатки, где обычно сидел Бен, выходило на запад, и он любил наблюдать закат, когда солнечный диск приглушенного пунцового цвета постепенно опускался за горизонт. Это немного отвлекало мысли Бена от его навечно заснувших подопечных, если таковые в тот день имелись. Бен стоял и внимательно осматривал Фелл-стрит. День уходил, словно бы растворяясь во всепоглощающей сырости. Темнело. И как назло, никого. Бен безрезультатно простоял еще минут десять и уже собирался уйти, когда заметил в сгущавшихся семерках, что справа, со стороны Южной улицы, приближается какая-то фигура. От надежды и возбуждения сердце забилось сильнее, Бен ждал, потирая в нетерпении руки. Фигура приближалась быстрее, чем если бы человек шел пешком. Кто-то ехал на велосипеде. Через минуту Ламбино узнал его: это был Сонни Плиссен, долговязый десятилетний мальчишка, живший недалеко от Бена на Южной улице. От радости, не веря в такую удачу, Ламбино едва удержался, чтобы не броситься к мальчишке с объятиями. От быстрой езды красная ветровка Сонни надулась как парус. Бен испугался, что он не остановится и пронесется мимо, поэтому поспешил выйти на проезжую часть. Увидев неожиданно возникшее препятствие, мальчик чуть сбавил скорость и взял правее, чтобы объехать Ламбино.
— Сонни! — радостно выкрикнул Бен. — Притормози на секундочку. Дело есть. Ну тормози, тормози. — Ламбино вытянул левую руку, и Сонни резко затормозил, испугавшись, что врежется в этого пьянчужку.
— В чем дело, мистер Ламбино? — недовольно крикнул мальчик, опустив ногу на асфальт. — Я чуть не сбил вас!
— Ничего, ничего, не беспокойся за старину Бена! — Ламбино широко заулыбался. — Как поживаешь, малыш?
— Я не малыш! — решительно возразил Сонни Плиссен.
— Ну хорошо, извини! — Бен заулыбался еще шире. — У меня к тебе дело, мистер Плиссен. — Руки его не находили себе места, и он засунул их в карманы мешковатых рабочих штанов. — Понимаешь, я не могу отлучиться из конторы, а мне… мне очень бы нужно баночку… — Бен заметил, что мальчик скривился:
— Но я спешу, мистер Ламбино!
— Сонни! Магазинчик Уорнела совсем рядышком. Ты купишь мне всего одну баночку пива и обернешься меньше чем за десять минут. Нет, ты так ловко жмешь на педали, что тебе хватит и пяти минут.
— Мне некогда, мистер Ламбино! Мама просила меня поторопиться, пока совсем не стемнело. Пропустите меня…
— Сонни, обожди!
Бен вдруг решил, что в такой ситуации не грешно пойти и обходным путем. В конце концов, что значат для мальчишки какие-то несчастные пять — десять минут? Наверное, катается просто так, без дела. Возможно, мать действительно просила его вернуться до темноты, ведь с утра по городу разнеслась весть, что кто-то задушил близнецов Пэгрью. Но это совсем не значит, что по вечерам нельзя ходить по улицам. Бен полагал, что двойняшек задушил какой-нибудь чужак — шизофреник, путешествующий автостопом. Небось его и след давно простыл. Просто не надо лазить в темноте по загородным свалкам.
— Ты слышал, что сегодня случилось?
— Да, я…
— Я имею в виду не этих несчастных ребятишек, которых задушили, а мистера Хокинса?
— Мне что-то такое говорила мама.
— Господи, Сонни! Ты бы только видел! Ужас! Я не поверил своим глазам. Жирный, как боров, весь в складках жира… мне просто не верилось, что это он! — Сам того не сознавая, Бен начал подражать скороговорке и жестам своей соседки миссис Глоуз. — Кошмар! Я боюсь, как бы мне ночью не привиделось что-нибудь эдакое. — Ламбино вытащил левую руку из кармана и помассировал грудь в районе сердца. — Пойми меня правильно, Сонни, я уже давно не беру в рот ни капли. Понимаешь, завязал! Но сегодня… Я как увидел нашего заместителя шерифа, так чуть в обморок не упал. Мне стало так плохо! И сейчас плохо. — Ламбино зажмурился, словно от вспышки молнии. Мальчик недоверчиво смотрел на него, но уже не порывался, как до этого, тронуться с места и поскорей исчезнуть. — А ты бы посмотрел на доктора Лока! Он был такой бледный! То, что случилось с мистером Хокинсом, поразило даже его. «У тебя, Бен, — сказал он мне, — нервный срыв». И посоветовал мне, Сонни, выпить пива, иначе, мол, он опасается за мое сердце, мол, от такой перегрузки оно может не выдержать. Я думал-думал над словами мистера Лока и решил, что он, скорее всего, прав. Нельзя не прислушиваться к мнению знающего человека. Но я не могу отлучиться. Мистер Лок звонил мне и предупредил, что они с шерифом скоро могут подъехать. Я бы тебе, Сонни, показал мистера Хокинса, но это запрещено, да и… вдруг тебе станет дурно? — Бен внимательно следил за реакцией Сонни Плиссена. Он, бесспорно, был заинтригован. Наверное, никогда не видел трупов, тем более таких громадных. Мальчишке и хотелось бы взглянуть на полицейского, и боязно. — Черт! Ну и понервничал я сегодня! Неужто ты, Сонни, не выручишь сердчишко старины Бена? А? Сгоняй за пивом, ладно? Век не забуду, как ты мне помог! — И Бен торопливо, чтобы мальчик не успел отказаться, сунул ему в руку пару мятых долларовых бумажек. — Центы от сдачи оставь себе! Купишь что-нибудь. — Это окончательно склонило чашу весов на сторону Бена. Сонни засунул деньги в карман джинсов и пробормотал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
